«СПОК ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ»
Автор: Джеймс Блиш
Переводчик: Алгиз

Примечание от автора:

В отличие от трех предыдущих романов серии STAR TREK, представляемая вашему вниманию книга, не является адаптацией сценариев, предназначенных для телевидения. Это оригинальный роман, созданный по мотивам сериала Джина Родденберри и с участием всех его персонажей. Я очень благодарен огромному количеству поклонников этого шоу, всем тем, кто пригласил меня участвовать в таком проекте, а также Bantam Books и Paramount Television за их согласие с моей кандидатурой.
И кто знает, возможно, когда-нибудь этот роман превратится в сценарий для одной или даже нескольких серий. Хотя американское телевидение (смущенное, по обыкновению, рейтингами весьма сомнительной статистической достоверности) закрыло сериал, в середине июня 1969 года начался его показ в Великобритании и, одновременно лондонское издательство Gorgi Books выпустило первые книги адаптаций. Если же благодаря популярности британских повторов, шоу получит новую жизнь, то это станет первым подобным случаем в истории телевидения. 
Я, к примеру, отказываюсь верить, что предприятие, столь хорошо задуманное, столь тщательно подготовленное и столь горячо любимое, может оставаться «в загоне» так долго.
А еще у меня есть 1898 писем от людей, каждый из которых тоже не верит в это.

Джеймс Блиш
Марлоу, Бэкингемшир, Англия
1969

ГЛАВА 1. «МАККОЙ ИЛИ БОУНС?»
Запись в капитанском журнале. Звездная дата 4011.9
…В соответствии с полученным приказом мы продолжаем составлять навигационную сетку для этой области пространства-времени. Мистер Спок доложил, что в соответствии с библиотечными данными, эта процедура именуется «бенчмаркинг» согласно старинным предписаниям деятельности по картографированию, установленным еще до эпохи космических полетов, хотя все эти кубические парсеки пустоты не выглядят особо привлекательными для размещения здесь скамеек.
Хотя мы находимся недалеко от Клингонской империи (особенно на варп-скорости), я абсолютно точно ручаюсь, что клингоны стали бы утверждать, что на самом деле мы вторглись на их территорию. Миссия проходит довольно гладко, хотя я и обнаружил некоторые признаки скуки среди моих офицеров. Их эффективность, как мне представляется, ничуть при этом не пострадала…

— Вот что меня беспокоит, — заявил Маккой, — так это следующее: являюсь ли я все еще собой или уже нет. У меня есть ужасающее подозрение, что на самом деле я — призрак. А что? Очень даже может быть, ведь я один-одинешенек на протяжении уже двадцати лет...
Капитан Кирк услышал эту реплику буквально краем уха, в тот самый момент, когда проходил по комнате отдыха с чашкой кофе в руке. Вопрос ему не предназначался, однако, оглядевшись по сторонам, Кирк обнаружил, что главный хирург сидит за одним столиком со Скотти, который, по-видимому, очень внимательно слушает доктора. Скотти слушает откровения о личной жизни? Или доктор просто навязался ему? Обычно Скотти склонен проявлять к людям ровно столько же интереса, что и любой из его двигателей, а Маккой более сдержан в своем цинизме.
— Могу я присоединиться к вашей беседе? — вмешался капитан. — Или это что-то личное?
— Да какое личное, это просто чушь, — ответил ему инженер, — док здесь развивает мысль о том, что транспортатор — это своего рода электрический стул. Вот ровно до сих я еще мог слушать его спокойно, но сейчас... Я приложу все усилия, чтобы понять его.
— Ах вот как, — отозвался Кирк за неимением другого ответа. Он сел. По первому впечатлению ему показалось, что Маккой косвенно ссылается на свой развод, теперь же капитан отбросил эту мысль. Понимание Маккоя для Кирка было одновременно и глубоко личным делом и вопросом первостепенной служебной важности, ведь как главный хирург корабля, Маккой являлся единственным человеком, имевшим доступ к капитану в любое время. Обязанностью Маккоя в самом прямом смысле этого слова было держать руку на пульсе психического, физического и эмоционального состояния капитана и высказываться по этому поводу с максимальной откровенностью — причем, не только как с пациентом.
Когда Маккой только поступил на «Энтерпрайз», Кирк предположил, что к службе в Звездном Флоте того сподвиг в первую очередь развод. Детали, однако, были покрыты тайной. Кирк знал, что у Маккоя есть дочь по имени Джоанна, обучавшаяся где-то медицине; собственно ради дочери доктор и старался. Маккой переписывался с ней так часто, как это позволяла межзвездная почта. То есть очень редко.
— Кому-то из вас, — объявил капитан, — придется ввести меня в курс дела. Док, ты уже незнамо сколько раз объявлял о своей неприязни к транспортатору. В действительности, мне кажется, что более правильно будет использовать слово «ненависть». Сейчас речь идет о том же самом или это уже что-то большее?
— И да, и нет, — ответил Маккой. — Ведь если я правильно понял Скотти, транспортатор преобразует наши тела в энергию, а затем, уже по прибытии на место — снова материализует их.
— Это просто чудовищное упрощение, — возразил Скотт. Его акцент, появлявшийся только в условиях стресса, сейчас был легко объясним: ведь они говорили о машинах, к которым тот испытывал истинную любовь. — Что в действительности делает транспортатор — так это анализирует энергетическое состояние каждой частицы тела, с тем, чтобы затем произвести прыжок Дирака к абсолютно равноценному состоянию где-нибудь в другом месте. Никакого преобразования здесь нет — иначе мы бы взорвали корабль.
— Это меня ничуть не заботит, — проворчал Маккой. — Что действительно меня волнует, так это состояние моего сознания, моего «эго», если хотите... И это — ни материя, ни энергия, ни что-либо другое, что я еще могу придумать, несмотря на то, что это — основное явление всего человеческого мышления. В конце концов, все знают, что мы живем в солипсистской вселенной...
— Прости, что? — спросил Кирк.
— Мы живем в двух вселенных, — терпеливо стал объяснять Маккой, — и одна из этих вселенных находится внутри нас, в нашей голове — это наша мировоззренческая вселенная. Другая же — это вселенная вокруг нас, назову ее вселенной феномена. А вот что будет дальше? Произойдет ли слияние этих вселенных под воздействием различных счетчиков и прочих машин? Ведь эта единая вселенная также и продукт сознания... Ты согласен, Джим?
— Возможно. За исключением того, что ты называешь единой вселенной — остальное звучит весьма убедительно.
— Ну, да, да... По статистике все именно так. Однако эта статистика немедленно трещит по швам, когда ты начинаешь изучать стоящие за ней индивидуальные данные. Теория, согласно которой мы знаем только то, что наблюдали самостоятельно — прежде называлась логическим позитивизмом. Я иду дальше: я говорю, что не может быть никакой единой вселенной, и что ничего реально не доказуемо, за исключением моего собственного сознания, которое я не могу ни оценить, ни измерить. Эта позиция называется солипсизм, и я утверждаю, что уже сам факт осознания себя заставляет нас всех быть солипсистами в глубине души и — от самого своего рождения. Мы просто редко осознаем это — вот и все.
— Космические путешествия дают тебе такую возможность, — согласился Кирк, — особенно сейчас, когда мы так далеко от дома. К счастью, ты можешь вновь восстановиться, обрести себя, по крайней мере, настолько, чтобы исполнять свой долг.
— Никто. Никогда. Не восстанавливается полностью, — мрачно произнес доктор. — Я считаю, что одним из величайших потрясений, формирующих человека, как раз и является первое осознание себя, своей личности. Оно сродни родовой травме. Вот ответь мне, Джим: не было ли в твоей жизни минуты или, возможно, часа — в детстве или в раннем подростковом возрасте, когда ты с удивлением осознал, что ты — единственный и неповторимый Джим Кирк являешься центром целой вселенной? А когда ты попытался представить эту вселенную ну, скажем, с точки зрения твоего отца, то понял, что ты навеки узник своей мысли.
Кирк тщательно покопался в своей памяти.
— Да, такое было, — ответил он, — и то, что я достаточно легко могу вспомнить этот момент, подтверждает, что он был крайне важен для меня. Но спустя какое-то время я забыл об этой проблеме, поскольку не видел никаких практических последствий ее разрешения, да и в любом случае, ничего не мог с этим сделать... Однако ты так и не ответил на мой вопрос. Какое отношение все это имеет к транспортатору?
— Никакого, — заключил Скотт.
— Напротив. Какой бы там ни был внутренний механизм, эффект транспортатора заключается в том, чтобы растворить мое тело и потом собрать его где-нибудь в другом месте. Думаю, вы согласитесь со мной, что этот процесс занимает некоторое время — небольшой, но вполне измеримый промежуток. Из личного опыта вы также должны согласиться со мной, что в течение этого времени не существует ни тело, ни сознание. До сих пор все правильно?
— Довольно запутано, но в целом верно, — ответил доктору капитан.
— Хорошо. Я продолжу. В нужном месте тело собирается и, по-видимому, оно полностью идентично оригиналу — оно живет, обладает сознанием и всеми воспоминаниями оригинала. Но это не оригинал. Тот полностью уничтожен.
— Я считаю, что вся эта проблема не стоит выеденного яйца, — вмешался Скотт, — как говорит мистер Спок «отличия, не имеющие отличий, таковыми не являются».
— Это для тебя отличий не будет, — возразил доктор, — потому что новый Маккой будет выглядеть и вести себя точно так, как и старый. А для меня? Ведь я не разделяю ваших функциональных взглядов. Я, по определению, не тот самый человек, что впервые вошел в транспортатор двадцать лет назад. Я — просто конструкция, созданная машиной по образу умершего человека — и, черт побери, я даже не знаю насколько точна эта имитация, так как я не могу помнить все то, что уже утеряно.
— Вопрос, — возразил капитан, — а ты чувствуешь какую-нибудь разницу?
Скотти удовлетворенно хмыкнул.
— Нет, Джим, не ощущаю... Да и как я могу что-то ощущать? Я только думаю, что помню, каким был раньше, но ведь я могу и ошибаться. Моя специальность — психология, хотя для большинства из вас я — человек, раздающий таблетки. Я знаю, что существуют обширнейшие части моего разума, недоступные сознанию, за исключением особых ситуаций, к примеру, во время стресса — или во сне. Что делать, если эта часть подземелья моей психики не дублируется? Откуда я могу знать?
— Вы можете спросить у Спока, — предложил Скотт. 
— Спасибо, но нет. Как-то раз у нас с ним уже было соединение разумов — и это спасло мою жизнь, и спасло жизни всех нас, как вы помните, но ничего приятного в этом лично я не обнаружил.
— Во всяком случае, можно попробовать, — ответил Скотт, — особенно если так серьезно ко всему относиться. Спок может поставить блок на один из этих элементов бессознательного, а затем проверить — на месте ли он после вашего следующего перемещения с помощью транспортатора.
— И он там почти наверняка будет, — добавил Кирк, — я никак не могу понять: почему твое неприятие транспортатора так избирательно? Почему он должен уничтожить бессознательное, а не само сознание?
— А почему бы и нет? Все, о чем вы говорите очень близко к тому вопросу, на который бы я хотел получить ответ. Если бы это был тот самый вопрос, я бы без раздумий пошел на тот эксперимент, который предлагает Скотти, и даже попросил бы всех на борту присоединиться к нам.
— Я служу в Звездном Флоте дольше, чем любой из вас, господа, — заявил Кирк. — И я с уверенностью утверждаю, что это — самый странный разговор в комнате отдыха, который я когда-либо слышал. Но ладно, док, давай продолжим. Что это за вопрос?
— А что вы еще ожидаете от психолога? — ответил Маккой. — Вопрос, конечно, про душу. Если она существует, о чем я знаю не больше первого встречного. Когда эта чертова машина впервые меня разобрала и собрала, осталась ли моя душа со мной — или я всего лишь разумный автомат?
— Уже сама твоя способность беспокоиться об этом вопросе дает мне точный ответ.
— Хм, ты, возможно, прав, Джим. В самом деле — лучше бы ты был прав. Потому что если ты не прав, то каждый раз, впервые отправляя человека в транспортатор, мы совершаем убийство.
— Слушайте, док, ваша душа бессмертна по определению, — горячо вмешался Скотт, — и если она существует, то ее нельзя уничтожить...
— Капитан Кирк, — раздалось из интеркома.
Кирк с облегчением вскочил: обстановка за столом уж слишком накалилась. Но его облегчение было кратковременным.
— Я в комнате отдыха, мистер Спок.
— Не могли бы вы сменить меня, капитан? Здесь требуется командное решение.
Маккой и Скотт тревожно переглянулись. Командное решение здесь, в совершенно неисследованной части Галактики?
— Уже в пути, — отозвался Кирк, — но все же — в чем проблема?
— Сэр, — ответил первый офицер, — клингонская война все же разразилась. Органия, насколько я могу судить, уже уничтожена, а мы отрезаны от Федерации.

ГЛАВА 2. В ТЫЛУ
Запись в капитанском журнале. Звездная дата 4011.8
…Эта часть Галактики прежде никогда не посещалась ни человеческими существами, ни какой-либо из известных нам негуманоидных рас. Здесь мы должны были, во-первых, установить системы координат для варп-полетов, а во-вторых — докладывать руководству Федерации обо всем, что мы встречаем на своем пути и что может представлять собой хоть какую-то научную ценность. Но, как оказалось, сейчас мы полностью лишены связи…

Как только Кирк вошел на мостик, Спок безмолвно уступил ему капитанское кресло и перешел к своей научной станции. Сулу был на своем посту рулевого, лейтенант Ухура — у консоли связи. На обзорном экране не было ничего, кроме звезд; «Энтерпрайз» находился на стандартной орбите около одной из них, и Кирку не было никакой необходимости заботиться — около какой именно. Все обманчиво спокойно.
— Итак, мистер Спок, — произнес Кирк, усаживаясь, — доложите подробности.
— У нас чрезвычайно мало данных, капитан, и расширить их не представляется возможным, — ответил первый офицер, — то немногое, что нам известно, известно абсолютно всем. Я, по вполне понятным причинам, воздержался от вызова командования Звездного Флота. На протяжении почти целого года у нас не было каких-либо «инцидентов» с Клингонской империей, однако в настоящий момент клингоны перешли в наступление довольно широким фронтом. И, разумеется, без всякого предупреждения. По данным лейтенанта Ухуры, силы Федерации выдержали этот удар, но, как мне представляется, достоверность этих сведений невысока. Публичные заявления в подобных обстоятельствах всегда ориентированы на то, чтобы в первую очередь, обнадежить своих; а во вторую — чтобы ввести в заблуждение противника. Следовательно, им нельзя полностью доверять.
— Да, но предполагалось, что по Органианскому мирному договору такие нападения стали невозможны, — возразил Кирк. — Уж мы-то это знаем: ведь мы были на Органии в тот момент, когда нам фактически навязали этот договор. И мы сами видели, как именно органианцы смогли остановить обе стороны, уже готовые вступить в бой.
— Действительно. Однако, капитан, на этот раз органианцам не только не удалось вмешаться, но и вообще с их планетой не было никаких контактов. Они словно исчезли с лица вселенной. В отсутствии более подробных данных, мы должны предположить, что они уничтожены.
Сулу слегка развернулся в кресле рулевого.
— И как это возможно? — спросил он. — Ведь органианцы являются существами чистого интеллекта. Их просто невозможно уничтожить. Они же не просто прекратили какой-нибудь один бой, они сделали это одновременно во всей Галактике...
— Сами органианцы, бесспорно, существа чистого интеллекта, — ответил рулевому Спок, — и, несомненно, многое из того, что мы «видели» на их планете просто внушено нам. При этом нет никаких оснований считать, что сама их планета была иллюзией, а раз так, значит, она могла быть уничтожена. Какое влияние это могло оказать на органианцев, мы не знаем. Все, что нам известно — они не вмешались в начавшуюся войну, и у нас нет каких-либо способов узнать, что именно с ними произошло.
— Итак, — вмешался Кирк, — давайте рассмотрим нашу проблему со всех сторон. Между «Энтерпрайз» и территорией Федерации расположена вся Клингонская империя. Но клингоны не знают, что мы здесь, и из этого можно извлечь выгоду. Лейтенант Ухура, каковы шансы получить хоть какие-то инструкции от командования Звездного Флота, не демаскируя наше присутствие здесь?
— Практически нулевые, капитан, — отозвалась девушка, — даже если мы отправим им сообщение длительностью всего в одну микросекунду, нам нужно будет повторять его снова и снова, чтобы быть уверенными в том, что сигнал услышан. Между нами и домом расположен центр Шепли, где концентрация звездного вещества настолько велика, что передача сигнала, даже в подпространстве, потребует значительных энергетических затрат. Чтобы пробиться через все статические помехи, нам понадобится повторять сообщение регулярно, чтобы привлечь внимание своих. И это, несомненно, привлечет внимание клингонов. Хотя они и не смогут прочитать сообщение, определить его источник им будет нетрудно.
— Ясно, — резюмировал Кирк, — тогда необходимо повторять это сообщение нерегулярно. Мистер Спок, подготовьте для лейтенанта Ухуры таблицу случайных чисел, чтобы она могла использовать ее в качестве графика отправки сообщений. Возможно, это и не сработает, но мы должны попробовать. В то же время нам необходимо предпринять еще что-то, что будет зависеть только от нас. И это «что-то» нам необходимо сделать как можно скорее. Я полагаю, что для начала стоит полностью отбросить идею добираться до своих, пытаясь обогнуть территорию Клингонской империи.
— Полностью согласен с вами, — ответил Спок, — к тому времени, как мы доберемся до ближайшей звездной базы, война, по всей вероятности, уже закончится.
— Мы можем попробовать пробиться напрямик, — предложил Сулу, — у нас довольно приличная огневая мощь, к тому же на нашей стороне фактор неожиданности. По эту сторону Империя вряд ли хорошо укреплена: думаю, что мы сможем устроить беспорядки в их тылу: дезорганизуем их базы снабжения, коммуникации... Это будет более правильное соотношение ущерба врагу, по сравнению с тем, который мы могли бы нанести им в открытом бою.
— В конечном счете, это приведет нас в засаду, — мрачно возразил Кирк.
— Возможно. Но мы можем наносить точечные удары, а затем скрываться. Я могу проложить курс, также используя таблицу случайных чисел. В этом смысле я готов бросить вызов любому компьютеру для прогнозирования.
— Да, но подобраться ближе к Федерации не получится. Если курс не абсолютно случаен, значит, его можно спрогнозировать, причем, чем ближе мы будем подходить к федеральному пространству, тем большей будет вероятность перехвата. Нас просто-напросто уничтожат до того, как мы пересечем границу. 
— Ущерб, который мы можем нанести, — сказал Спок, — вполне сопоставим с такой ценой. Предложение мистера Сулу чрезвычайно интересно со стратегической точки зрения.
— Я готов принять любые идеи, но эта тактика — просто самоубийство, — отозвался Кирк. — Я отвечаю за корабль, за экипаж и за всю Федерацию. Я не собираюсь терять «Энтерпрайз» и кого-либо на борту, участвуя в таком рискованном предприятии, без прямого на то приказа со стороны Федерации. Если я получу такой приказ, то выполню его; в отсутствии такого приказа — я накладываю свое капитанское вето на этот план. У кого-нибудь есть замечания?
— Существует то, что я бы назвал «промежуточный вариант», капитан, — ответил Спок, — он построен на довольно шаткой логической цепочке, но, возможно, это лучшее, что мы можем сделать.
— Излагайте ваш вариант.
— Хорошо. Прежде всего, мы с уверенностью можем предположить, что клингоны не рискнули бы начать войну, не имея гарантии, что превосходят Федерацию по огневой мощи. Никто, кроме берсерка, не начнет войну при любых других обстоятельствах, а клингоны, хотя и воинственны до крайности, все же не берсерки. Первое. Мы можем предположить, что у клингонов есть новое оружие, которое, как они надеются, далеко превосходит существующие аналоги. Но мы не знаем, что это может быть за оружие. Второе. Поскольку органианцы запретили любые войны и продемонстрировали достаточную мощь, чтобы остановить агрессоров, следовательно, клингоны не начали бы войну, если бы заранее не знали, что органианцы будут выведены из игры. Третье. Это знание само по себе является самым значимым оружием в руках клингонов. Вывод. Существует, по меньшей мере, сорокапроцентная вероятность, что клингоны использовали новое оружие, которое привело к иммобилизации или разрушению Органии.
— Вот так так! — невольно воскликнул Сулу. — Я внимательно следил за вашими построениями, мистер Спок, но никак не предполагал, куда это приведет.
— А откуда вы берете число вероятности? — спросила Ухура, — в ваших посылках я не услышала никаких конкретных параметров.
— Как аргумент можно использовать диаграммы пересекающихся кругов, — ответил ей Спок, — если удалить те сектора, которые лежат вне объединяющей их области...
— Неважно, — прервал его Кирк, — до этого момента вы всего лишь представляли нам свою логическую цепочку. У вас есть план действий, который вы могли бы рекомендовать?
— Конечно.
— Замечательно. Ухура, вызовите сюда доктора Маккоя и мистера Скотта. Продолжим совещание после того, как они присоединятся к нам.
Ознакомление вновь прибывших с имеющейся информацией не заняло много времени, поскольку Спок записал весь разговор, как он делал всегда во время предварительного обсуждения командных решений. Скотт и главный хирург внимательно прослушали запись.
— Все ясно, док? Скотти? Какие вопросы? Итак, мистер Спок, изложите нам свой план действий.
Первый офицер начал излагать план.
— Почему бы нам вместо того, чтобы продвигаться к ближайшей звездной базе, не направиться прямиком к Органии, для выяснения всего, что там произошло? Таким образом, мы получим все те тактические преимущества, о которых говорил мистер Сулу: дезорганизуем клингонские тылы, поскольку с этой стороны Империя укреплена гораздо слабее. Помимо этого, мы можем направиться в абсолютно неожиданном направлении: как только клингоны обнаружат нас, они, естественно будут ожидать, что мы направимся на воссоединение с Флотом или попытаемся пробиться к нашим базам, чтобы получить прикрытие их тяжелого вооружения. Наша истинная цель — Органия, будет их третьим предположением, а возможно даже пятым или шестым. И наконец, если мы узнаем, что случилось с Органией и можно ли как-то решить данную проблему, мы получим серьезное стратегическое преимущество, которое позволит завершить войну.
— Если только то, что случилось с Органией, не окажется непоправимо для всех, кроме господа бога, — поспешил дополнить Маккой.
— Я ничего не гарантирую, — ровно ответил Спок, — я говорю лишь о возможностях.
— Я бы сказал предположениях, — медленно добавил Кирк. — Риск по-прежнему огромен, но все же это не прямое самоубийство. Мистер Спок, от вас мне нужно всего два расчета: первое — время прибытия на Органию с нынешних координат на варп-шесть; и второе — время пересечения территории Империи при тех же самых условиях.
Спок склонился над приборами своей станции и спустя несколько мгновений ответил:
— Мы войдем в клингонское пространство через два месяца, время прибытия на Органию — четыре месяца. Конечно, всегда есть риск, что клингоны могут патрулировать и за пределами их собственной территории, но я оцениваю вероятность этого как очень низкую, по крайней мере, с этой стороны Империи.
Могло быть и хуже, — понял Кирк. Принятие этого командного решения давало ему такую роскошь, как время на размышление; сейчас, на месте, необходимо принять только частичное решение. У него был как минимум месяц на то, чтобы изменить свое мнение. Однако сейчас он сказал только одно:
— Мистер Сулу, проложите курс на Органию. Скорость — варп-шесть. Лейтенант Ухура, настройте все сенсоры на максимальную дальность и как только обнаружите малейшие признаки чужого корабля, немедленно объявляйте боевую тревогу. И если вдруг получите сообщение от командования Звездного Флота, немедленно известите меня.
— Есть, капитан, — ответила офицер по связи.

На самом деле в их положении ровно ничего не изменилось, что было совсем неудивительно. Ведь для звездолета ситуация отсутствия связи с руководством Федерации была абсолютно нормальной. Несмотря на то, что общий объем сообщений, ежедневно приходящих в штаб-квартиру Звездного Флота был огромен, шансы получить незапланированное сообщение чрезвычайно малы. Впрочем, как обычно. Кирку придется рассчитывать только на свое собственное мнение и играть в одиночку.
Капитан заметил, что всю последнюю неделю в научной секции корабля царила какая-то необычная активность. Очевидно, что проблема была очень сложной, потому что Скотти, вооружившись стопками дисков, распечаток и каких-то инженерных деталей, проводил серьезные консультации со Споком. Кирк предоставил их самим себе. Что бы они ни делали, на что бы ни тратили свое время, он был уверен в том, что в свое время узнает все, что ему необходимо.

И вот, в конце недели, Скотт и в самом деле попросил Кирка о личной встрече в его кабинете.
— Капитан, вы помните о том разговоре с доктором, ну, насчет его «недоверия» к транспортатору?
— Конечно, Скотти, но я не понимаю, при чем тут это...
— Доктор больше рассуждал о моральной стороне процесса. Однако я тут подумал над одной интересной технической проблемой и мне кажется, что я знаю, как разрешить нашу нынешнюю проблему.
— Почему то я не удивлен, — заметил Кирк, — расскажи-ка поподробнее.
— Вы знаете, что такое тахионы?
— Ну ... мне что-то об этом рассказывали в школе. Насколько я помню: это частицы, которые способны передвигаться быстрее скорости света и для которых никто не нашел практического использования.
— Все верно, капитан, но то, что вы сказали — всего лишь небольшая часть. Тахионы действительно передвигаются со скоростью света, но их максимальная скорость не может быть определена. Они существуют в так называемом пространстве Гильберта, имеющем бесконечное количество измерений. Для каждой частицы обычного пространства, неважно — будь то протон, электрон, позитрон или нейтрон — есть свои эквиваленты тахионов.
— Это уже гораздо больше того, что знал о них мой инструктор, — заметил Кирк.
— С тех пор много чего было открыто. Мне понадобились курсы повышения квалификации от мистера Спока, уж поверьте мне. Но это очень важно. Предположим, что мы переоборудовали транспортатор таким образом, что вместо обычного сканирования и воссоздания человека в пункте его назначения, тот создает его тахионную копию. Это разрешит и моральную проблему, потому что оригинал может свободно действовать как обычно. В это время как его тахионная копия, существующая в нашей вселенной, добирается до места назначения и там возвращается в нормальное состояние. Никакого убийства не происходит, если это действительно является проблемой.
— Хмм, мне кажется...
— Подождите, капитан, это еще не все. Данный метод значительно расширяет диапазон действия транспортатора. Я не могу сказать вам абсолютно точно — насколько велико это расширение, но нынешний предел в шестнадцать тысяч миль по сравнению с ним — это просто полет комара. Результат? Мы отсюда посылаем человека прямо на Органию. Он собирает все необходимые данные, затем возвращается на корабль, мы держим его в тахионном состоянии так долго, сколько нам понадобится. Затем мы отключаем поле и — бух! Копия становится тахионной плазмой в другой вселенной, а наш оригинал никогда не покидал корабль!
— Очевидно, — проговорил Кирк, — ты не стал бы докладывать мне об этом, если бы не нашел технического решения проблемы.
— Точно, капитан, у нас у всех есть повод гордиться собой, — сияя, ответил Скотт. — Мы — гении. На вашем месте я бы вручил каждому из нас по медали. А если серьезно, то все это будет работать, мы все сделаем. Чтобы модифицировать транспортатор, понадобится неделя работы. Так что нам нет нужды даже на дюйм влезать на территорию Клингонской империи.
— Мы в любом случае пересечем ее, — возразил Кирк своему инженеру, — я бы хотел иметь возможность выбора.
Кирк нажал кнопку интеркома.
— Это капитан. Мистер Спок, переведите корабль на полный автоматический контроль. Всем руководителям отделов собраться в конференц-зале сегодня в 0.7 стандартного времени. Конец связи.
Выключив интерком, Кирк снова обратился к Скотту:
— Мистер Скотт, продолжайте работу над перестройкой транспортатора пока не будете абсолютно уверены в том, что все работает как положено.
— Хорошо, — ответил Скотт и вскочил с места.
Кирк жестом остановил его и добавил:
— Знаешь, если бы я был тобой, я не стал бы рассказывать доктору Маккою, что разрешил его моральную проблему.
— Почему?
— Видишь ли, Скотти, он, вероятно, спросит тебя — а есть ли у тахионной копии бессмертная душа, и я не думаю, чтобы ты был в состоянии ответить на этот вопрос.

ГЛАВА 3. ЛОВУШКА
Запись в капитанском журнале. Звездная дата 4018.4
…После заверений мистера Скотта, что модифицированный транспортатор не несет никакой физической угрозы, мистер Спок был избран в качестве эмиссара на Органию. Он находился на планете во время той миссии, которая привела к заключению договора (см. запись от 3199.4) и лично знаком с Эйлборном, Клеймаром и Трейфаном — или, по крайней мере, знает, какую гуманоидную форму они принимают, равно как и он сам тоже известен им. Другой кандидатурой, удовлетворяющей всем этим условиям, являюсь я сам. Помимо этого мистер Спок является самым квалифицированным наблюдателем из всех нас…

На «Энтерпрайз» имелось много транспортаторов, однако главный из них, тот самый, который усовершенствовал Скотт, обладал одной важнейшей характеристикой — мощностью. Из всех проведенных модификаций только одна была заметна сразу же, хотя Кирк не сомневался в том, что есть и другие изменения, в которых и главный инженер, и его техники абсолютно уверены. Платформа транспортации была таким образом заключена в блестящий металл, что сами транспортационные позиции находились вне поля зрения, на виду остались только ведущие к ним ступени.
— К сожалению, экранирование необходимо, — пояснил инженер Кирку и Споку. — Когда поле включено, внутри этой камеры действительно создается другая вселенная или, точнее, своего рода континуум, в котором возможно бесконечное количество и разнообразие вселенных. Я, конечно, мог бы использовать и сетку, к примеру, от челночных посадочных сетей, тогда бы мы смогли видеть весь процесс, но у меня под рукой нашлись только бронированные листы, а я, как и все мы очень спешил.
Картавость Скотти и его акцент полностью исчезали каждый раз, когда он пытался как можно точнее выразить свою мысль. Кирк, хотя и привык к этому, но всякий раз ему с превеликим трудом удавалось удержаться от улыбки.
— На сегодня этого вполне достаточно, Скотти. Излишества будем добавлять позднее. Если это и в самом деле сработает так, как ты говоришь, то инженеры по всей галактике будут придумывать усовершенствования к нему. Ну а сейчас, что у нас на повестке дня?
— То же, что и обычно, капитан, за исключением расстояния. Мы устанавливаем координаты на консоли управления. Кстати, мистер Спок, что за координаты?
— 11.8.70 D.Y. и 85.74.68 K.
Офицер транспортации выглядел очень удивленным, видимо Скотти не заполнил показатель «расстояние», но ничего не сказал. Скотт продолжил.
— Далее мистер Скотт заходит в эту камеру и встает на любую транспортационную позицию, мы закрываем дверь и активируем процесс. Он абсолютно ничего не заметит, поскольку, хотя и будет окружен N-мерным пространством, но, как и все мы будет воспринимать только четыре измерения. Но он не исчезнет, а просто выйдет из камеры наружу. Тем временем его копия отправится на Органию и автоматически вернется сюда спустя день после материализации. Если этого будет недостаточно, мы сможем снова отправить копию обратно. Когда же копия прибудет сюда, мы снова создадим в камере пространство Гильберта и будем поддерживать его все время, что понадобится копии для того, чтобы сделать полный доклад.
— Пока все ясно, — заметил Кирк, — мистер Спок, вы готовы?
— Да, капитан.
— Тогда — прошу в камеру, — сказал Скотт.
Спок вошел, двери за ним закрылись. Офицер транспортации начал манипуляции с управлением процессом. Как и говорил Скотти, видно ничего не было, и даже знакомый приглушенный свист транспортатора — и тот не изменился. Кирк попытался представить, на что похоже N-мерное пространство, поэтому неудаче не удивился.
— Вот и все, — произнес Скотт, — можно выходить.
Однако Спок не появился. На это Кирк сказал.
— Кажется, мы не предусмотрели способа, чтобы дать ему знать о том, что процесс завершен. Я полагаю, что сейчас уже можно спокойно открывать дверь?
— Именно так, капитан.
Кирк поднялся к транспортатору и открыл дверь.
— Мистер Спок ...
Он замолчал. Спок действительно был внутри и, по-видимому, совершенно невредим. Даже слишком. 
Здесь находились два Спока, абсолютно идентичных друг другу.
Оба Спока рассматривали друг друга с той смесью настороженности и пренебрежения, какая присуща человеку, пытающемуся разгадать сущность зеркального фокуса. Кирк же был абсолютно уверен в том, что его выражение лица было еще менее здравым.
— Ну и кто из вас настоящий? — требовательно вопросил он.
— Я, капитан, — хором ответили оба Спока.
— Я боялся, что вы именно так и скажете. Тогда так: давайте попробуем решить прямо сейчас хотя бы одну из проблем. В дальнейшем я буду обращаться к вам Спок-Один, — с этими словами капитан указал на того, кто стоял слева от него, — а вы, — и тут Кирк указал на того, кто стоял справа, — будете Спок-Два. Это означает, что решение с моей стороны будет принято только тогда, когда мы установим, кто из вас — оригинал. Скотти, очевидно, ты не ожидал такого результата?
— Нет, сэр, — ответил инженер, — жаль, что мы не могли наблюдать за всем процессом, уж тогда бы мы точно знали, какую позицию занимал настоящий Спок.
— Вы можете это определить? — спросил Кирк офицера транспортации.
— Нет, извините, сэр, не могу. В соответствии с инструкцией все установки были активизированы одновременно.
— И все же, Скотти, по-моему, совершенно очевидно, что ни один из них не является тахионной копией.
— Действительно, это невозможно, — с несчастным видом согласился Скотт с утверждением капитана.
— Тогда следующая наша задача — выяснить: как и почему это произошло и, если возможно, как различать оригинал и копию. С двумя Споками на борту у нас не должно быть никаких проблем, которые мы не могли бы решить с помощью логики.
— Если мы мыслим полностью идентично, — произнес Спок-Один, — в этом случае копия будет совершенно излишней.
— Совершенно очевидно, что это не так, — возразил Кирк, — иначе бы вы оба сделали это замечание, причем одними и теми же словами.
— Все верно, но к делу это не относится, капитан, — вмешался Спок-Два, — даже если мы действительно мыслили идентично в момент создания копии, с того времени наш опыт начинает различаться. Изначально это расхождение было всего лишь в том, что мы занимали разные позиции в пространстве-времени. С течением времени различия в нашем мышлении будут только увеличиваться.
— Однако эти отличия могут оставаться незаметными в течение довольно значительного времени, — добавил Спок-Один.
— Мы ведь уже не согласны, не так ли? — холодно сказал Спок-Два — Это не незначительное отличие.
— Достаточно споров, — остановил их Кирк. — Вы оба говорите как настоящий Спок, выглядите в точности как он и, насколько я понимаю, создаете в два раза больше путаницы, чем он своими логическими построениями. Спок-Один, отправляйтесь в свою каюту и оставайтесь там до тех пор, пока я не вызову вас. Спок-Два, следуйте за мной.
Никто не промолвил ни слова, пока они находились в турболифте, и потом в коридоре, который и привел их в кабинет Кирка. Капитан жестом предложил присесть в кресло своему второму Первому офицеру.
— Итак, — спросил Кирк, — прежде всего, вы действительно достигли Органии в доли секунды? И если да, то обнаружили ли вы там что-нибудь полезное для нашей ситуации?
— Нет, капитан. Ничего не произошло, за исключением того, что в камере неожиданно оказались два Спока. И я могу утверждать с абсолютной уверенностью, что в моей памяти нет никаких пробелов.
— Мне жаль это слышать — и не только потому, что нам чрезвычайно нужна информация об Органии, но еще и потому, что это помогло бы обнаружить ключик к тому, как вас двоих различать. Я полагаю, что вы все еще утверждаете, будто вы и есть настоящий Спок?
— Да, — произнес Спок-Два таким тоном, каким он обычно докладывал о точно установленных фактах.
— Так вот, вы, как и я, видите всю ситуацию. Конечно, сам я мог бы привыкнуть к двум Спокам и, возможно, мне бы даже пришлось это по вкусу, но на корабле не может быть двух Первых офицеров. Кого из вас мне понизить, до какой должности и на каких основаниях?
Спок-Два слегка приподнял бровь.
— Могу я предположить, капитан, что вся наша ситуация гораздо более серьезна, чем вы полагаете? Во-первых, возможно вы и привыкнете к двум Спокам, но это будет несколько болезненно для меня. Представьте, что чувствовали бы вы, будь здесь второй Джеймс Т. Кирк из другой вселенной, и тогда вы легко поймете меня.
— Хмм, действительно — для меня бы это было не очень приятно. Прошу прощения, мистер Спок, у меня было не так много времени, чтобы все тщательно продумать.
— Я понимаю. Но тут есть еще и вторая составляющая. И вот это действительно опасно для корабля. Я сейчас не говорю о том беспорядке, который неизбежно возникнет, хотя он сам по себе снизит эффективность работы Первого офицера. Хотя, будь на то ваш приказ, мне бы пришлось смириться с подобной ситуацией даже в случае выполнения обязанностей вашего секретаря. 
Кто бы из нас двоих ни остался на должности Первого офицера, ему бы пришлось действовать в условиях постоянного стресса, в котором он бы вовсе не смог работать. Предположим, к примеру, что будет, если пониженный в звании Спок устоит заговор с целью сменить его? Или представьте положение, в котором окажетесь вы сами, капитан, если пониженный Спок вдруг объявит вам, что он — ваш настоящий Первый офицер, а тот, другой — просто обманом проник на его место? Таким образом, обмен, а возможно и целая их серия, вполне могут произойти просто из чувства долга.
Кирк присвистнул.
— Этого достаточно, чтобы деморализовать всех, включая меня даже в условиях мирного времени. Вы правы, теперь мне совершенно ясно, что так рисковать мы не можем. У вас есть, что предложить мне взамен?
— Выбора нет, капитан. Вы должны уничтожить одного из нас.
Кирк пристально взглянул на Спока, помолчал, а затем спросил:
— Даже если это буду вы?
— Даже если это буду я, — ровным голосом подтвердил Спок-Два.
Повисла еще более долгая пауза, во время которой Кирк попытался представить последствия подобного развития событий. Надо сказать, что это были не очень приятные мысли. Но каковы же альтернативы? Спок-Два обрисовал их достаточно четко.
— В самом деле, я могу это сделать, — наконец произнес капитан, — но только в том случае, если мы найдем абсолютно надежный и безопасный способ определить: кто из вас является настоящим. Тем временем я прошу вас сейчас отправляться прямиком на мостик. Вы должны пробыть там ровно десять минут, а затем можете возвращаться в свою каюту, где и пребывайте впредь до дальнейшего распоряжения.
С непроницаемым лицом Спок-Два склонил голову в знак согласия и вышел. Сразу же, как за ним закрылась дверь, Кирк нажал кнопку интеркома и вызвал каюту Спока.
— Кирк вызывает Спока-Один.
— На связи, капитан.
— Немедленно прибудьте ко мне в кабинет.
Когда вошел Спок-Один, Кирк внезапно с ужасом осознал, что проблема идентификации была необычайно серьезной. Если бы Спок-Два, выйдя за дверь, просто прогулялся бы по коридору, а потом вернулся и объявил себя Споком-Один, то у капитана не было бы никакой возможности определить, что именно произошло. И сейчас, когда Кирк пришел к этой мысли ...
— Присаживайтесь, мистер Спок. Кирк — мостику.
— Это Ухура, капитан.
— Мистер Спок у вас?
Услышав такое, Спок-Один приподнял бровь, однако ничего не сказал.
— Нет, капитан, его здесь нет. На самом деле он заглянул сюда минут на пять, но уже ушел. Вы можете вызвать его каюту или же мне найти его для вас?
— Нет, спасибо, лейтенант, ничего срочного. Конец связи.
Один маленький кризис удалось предотвратить — или все же нет? Он приказал Споку-Два оставаться на мостике в течение десяти минут, а Ухура сказала, что он пробыл там всего лишь пять минут. Нет, вероятно, это ничего не значит, ведь занятые люди редко обращают внимание на присутствующих посторонних лиц и почти никогда не знают — как давно те ушли. Вроде бы ерунда, но ведь будут еще сотни других подобных затруднений. Ухура, к примеру, как и почти весь остальной экипаж, ничего не знает о том, что произошло в транспортаторной.
— Мистер Спок, я бы хотел, чтобы вы, начиная с этого момента, носили какой-нибудь опознавательный знак, причем уникальный и никогда не снимали его.
— Тогда, капитан, будет лучше, если его придумаете вы. Все, что может прийти в голову мне, может сделать и моя копия. Этот знак должен быть достаточно незаметным, по крайней мере, какое-то время.
Это имело смысл: Спок-Один не хотел, чтобы все четыреста-тридцать членов экипажа излишне смущались неразберихой с двумя Первыми офицерами до тех пор, пока это не станет неизбежным. Вместе с тем Кирк с болью осознал, что скрывать проблему — значит еще больше запутать и без того непростую ситуацию.
Капитан снял свое кольцо выпускника Академии и передал его Споку.
— Наденьте его, а мне отдайте свое. У вашего, хм, коллеги безусловно тоже есть собственное кольцо, но теперь при ближайшем рассмотрении я смогу различать вас. Колец, подобных моему на этом корабле нет, я абсолютно уверен в этом.
— Именно так, капитан, на «Энтерпрайз» нет других офицеров с подобными знаками отличия, и компьютер может это подтвердить.
— Я проверю. Вот только не рассматривайте этот обмен как проявление моего предпочтения вам — этот вопрос еще не решен. Это просто для моего удобства.
— Я все понимаю, капитан. Логические меры предосторожности.
Кирк вздрогнул. И тот, и другой офицер были подлинным Споком, вплоть до характерных речевых оборотов и всех нюансов в отношениях.
— Хорошо. Ну а теперь приступим к потрясению основ. Я только что разговаривал со Споком-Два, и мы достигли определенного прогресса, хотя и далеко не в том направлении, что мне нравится. Не удивлюсь, если вы придете к точно таким же выводам, что и он. Хотя, если подумать, прежде вам уже случалось не соглашаться друг с другом, поэтому я предпочту повторить все, что мы говорили. Короче, дело обстоит так ...
Спок-Один безмолвно выслушал капитанский отчет, и на лице его не было заметно ни единой эмоции, однако когда Кирк спросил его мнение по этому вопросу, то в ответ получил еще одно из многочисленных потрясений сегодняшнего дня.
— Могу я предположить, капитан, что с вашей стороны было бы нелогично ожидать от меня, что я хладнокровно поддержу эту точку зрения, — сказал Спок-Один. — Прежде всего, мы с вами являемся друзьями, и хотя я никогда намеренно не использовал этот факт в служебной обстановке, все обстоит именно так. То, что вы могли согласиться убить любого из Споков не может не искажать моих суждений.
Слушая Спока Кирк сохранял полное спокойствие и неподвижность, но будь он котом, его уши уже давно бы стояли торчком. Конечно, колебания в голосе Спока-Один были крайне слабы, однако для самого Спока даже это было беспрецедентно. Кирк же воспринял такую реакцию примерно так же, как если бы его первый офицер начал заикаться от негодования.
— Однажды вы были готовы убить меня, осторожно заметил капитан. — И какое-то время вы и в самом деле думали, что совершили это.
Было ужасно жестоко сказать так Споку, но времена вежливости, казалось, ушли в прошлое.
— Уверяю вас, Джим, что вспоминаю все это без всякой гордости, — произнес Спок-Один с какой-то холодной печалью, которую никто, кроме наполовину человека, наполовину вулканца не мог ни ощутить, ни тем более, выразить. — Позвольте напомнить вам, что в то время я был не в себе из-за брачной церемонии. Вы желаете, чтобы я снова вернулся в то иррациональное состояние? Или же хотите, чтобы я приветствовал наступление чего-то подобного у вас?
— Конечно, нет. Напротив, сейчас от вас мне нужна самая лучшая логика, которую вы когда-либо применяли в своей жизни.
— Капитан, в данной ситуации ничто другое не послужит лучше. Позвольте заметить, что предложение моего коллеги весьма неконсервативно. В его утверждении, что наше совместное пребывание на корабле будет стрессовым для нас обоих, есть доля справедливости. Но вряд ли мы оба будем испытывать одновременное беспокойство об одном и том же предмете; следовательно, вы можете использовать нас обоих: узнавая мнение каждого, а потом находя между ними баланс. 
Призрачные колебания в голосе Спока полностью исчезли, а может быть, их надумал сам Кирк? Тем временем Спок продолжал:
— Кроме того, капитан, вопрос об идентичности абсолютно бессмысленен. Я могу заверить вас, что я — оригинал, и это утверждение не будет ложным даже в том случае, если на самом деле я — копия.
— Боюсь, что ваше объяснение следует продолжить дальше, — попросил Кирк. Та типичная для Спока сложность аргументации могла ложно обнадежить и капитан, к своему сожалению, знал это.
— Если я — копия, то у меня есть полное, непрерывное множество воспоминаний, которые были скопированы вместе со мной. Насколько мне известно, эти воспоминания отражают реальный опыт, а в их продолжительности нет никаких разрывов, равно как их нет в моих отношениях и способностях. Поэтому как для моих собственных целей, так и для ваших: каждый из нас является оригиналом, и нет никаких причин предпочитать одного из нас другому. Отличия, не имеющие отличий, таковыми не являются.
— Парадокс Маккоя, — тихо произнес Кирк.
— Один из классических парадоксов? Я с ним не знаком. Сейчас я цитировал Коржибски.
— Нет, это наш доктор придумал его всего лишь пару недель назад, но вдруг оказалось, что он был прав, — Кирк замолчал. Сам он не был специалистом в логике, но сейчас капитан столкнулся с двумя экспертами в этой сфере, каждый из которых доказывал обратное в вопросе жизни и смерти и оба делали это с одинаковой убедительностью.
— Мистер Спок, я сообщу вам, когда приму решение, однако это не тот вопрос, где можно рубить сплеча. В настоящее время я желаю, чтобы вы и ваш коллега по очереди заступали на вахту. Таким образом, я смогу постоянно пользоваться вашими услугами и мне не нужно будет выбирать между вами, а также бросать жребий о том, кому придется съезжать из вашей каюты.
— Идеальное временное решение, — прокомментировал Спок-Один, поднимаясь.
«Для тебя возможно и так, — думал Кирк, наблюдая за уходом своего гостя, — но вот твой «брат» хочет, чтобы ты был мертв».
Он глубоко вздохнул, а затем нажал кнопку интеркома.
— Док? Это Кирк. Приготовь-ка, пожалуйста, таблетки от головной боли, я иду к тебе — наносить визит.

ГЛАВА 4. ПРОБЛЕМА ОБНАРУЖЕНИЯ
Запись в капитанском журнале. Звездная дата 4019.2
…Я проинформировал всех руководителей отделов о сложившейся ситуации и спросил их советов на этот счет. Весь остальной экипаж, из чисто моральных соображений, ничего не знает о случившемся. Так как любой из членов команды не так уж часто бывает на мостике, я избавлен от необходимости объяснять всем, почему мистер Спок постоянно находится на вахте…

Приняв решение о неразглашении, Кирк все же сделал из него два исключения. Одним из них была старшина Дженис Рэнд, выполнявшая обязанности секретаря и личного помощника капитана и потому находившаяся в курсе всех тайн. К тому же было гораздо проще рассказать ей как обстоят дела, чем скрывать это от нее. Другим исключением стала Кристина Чэпел, старшая медсестра доктора Маккоя — и не только потому, что занимала должность его ассистента, но еще и потому, что она была обладательницей нескольких ученых степеней за медицинские исследования. Именно она должна была принимать активное участие во всех предпринимаемых Маккоем экспериментах для того, чтобы отличить одного Спока от другого.
Обе женщины были профессионалами самого высокого класса, несшими свою службу наравне с мужской частью экипажа, и ожидалось, что они обеспечат высокую эффективность работы. Однако капитану не удалось пресечь определенные ожидания от того, что на борту «Энтерпрайз» теперь находятся два Спока.
Для старшины Рэнд это было естественным и нормальным. Она уже давно выработала привычку защищать свои собственные интересы и интересы капитана от посторонних лиц. Но обнаружив то же самое в медсестре Чэпел, Кирк был немало удивлен. Она была наилучшим доверенным лицом из всех, кого раздражительный Маккой вообще мог найти. Ответом же на возможные слухи о нарушениях запрета на личные связи был тот факт, что за спиной Кристины имелся неудачный роман, из-за которого она, собственно, и пошла на службу в Звездный Флот.
И все же, что было источником тех совершенно очевидных чувств, которые испытывали к Споку женщины всех возрастов? Ответа у Кирка не было, а были только две теории и он, в зависимости от своего настроения отдавал предпочтение то одной, то другой. Первая теория была совсем простой: каждая женщина видела в Споке вызов: «он может быть холоден и невосприимчив к другим женщинам, но если бы у меня был шанс, я бы точно справилась». Другая теория, более сложная, представлялась капитану правдоподобной только в плохом настроении. Большинство белых женщин в экипаже все еще несли в себе память о двух столетиях позорных расовых предрассудков своих англо-американских предков, поэтому в Споке, этом вулканском полукровке, не происходившем из цветных рас Земли, они видели «безопасный» путь распрощаться с остатками этих самых предрассудков и, одновременно, удовлетворить свое сексуальное любопытство.
Как-то во время отдыха Кирк поделился своими мыслями с Маккоем и тот, пропустив несколько глотков виски, ответил капитану.
— Вы, доморощенные психологи, все как один постоянно ищете темные, скрытые мотивы, которых, вернее всего, нет совсем. Большинство людей гораздо проще, Джим. Хотя мне жутко не нравится признавать это, но наш мистер Спок — совершеннейший образец самца: храбрый, умный, расчетливый, верный, к тому же довольно высокопоставленный в своем обществе. Что называется: он получил это... Почему бы благоразумным женщинам не хотеть его? Однако женщины также довольно практические создания и весьма скептически относятся к мужчинам. Они видят, что Спок — не совсем человек. Эта его навязчивая неспособность проявлять свои эмоции калечит его, а они хотят помочь ему освободиться. Лишь очень немногие из них знают, насколько неподъемна эта ноша.
— Так это отчасти материнский инстинкт?
Маккой изобразил гримасу нетерпения.
— Ну вот, опять ты ничего не понимаешь, но при этом навешиваешь ярлыки. Оставь психологию мне, по крайней мере, мне за это платят, это-то ты в состоянии понять? Ладно, Джим, если ты действительно озадачен этим вопросом, просто понаблюдай за женщинами. Тогда ты точно поймешь, что материнские чувство по отношению к Споку — это последнее, что они имеют в виду. Нет, они хотят помочь не ребенку, а взрослому, почти супермену, которым он так и не стал, и именно поэтому они готовы сделать для него почти все. Но, как я уже говорил ранее, они откусывают значительно больше, чем могут проглотить.
— Вулканский культурный фон? — спросил Кирк.
— Да, изначально. Но есть и кое-что еще. Знаешь, Джим, если бы Спок не был наполовину вулканцем, я бы осматривал его каждый день на наличие признаков рака?
— А я думал, что это заболевание побеждено уже лет сто назад.
— Нет, некоторые его виды появляются до сих пор. И наиболее подверженными ему являются люди зрелых лет, имеющие стопроцентно земное происхождение, которые, подобно Споку, не имеют возможностей для эмоциональной разрядки. И никто не знает — почему происходит именно так.
Их разговор перешел на другую тему, оставив Кирку, как обычно, больше вопросов, чем ответов. К тому же Маккой далеко не лучшим образом отозвался о своих шансах на создание физиологических тестов, подходящих для того, чтобы найти дубликат Спока.
— Я не знаю, с чего начинать, поскольку мне совершенно непонятно, как произошло это копирование. И к тому же я недостаточно компетентен в вопросах вулканской биохимии. Так, кое-что читал, когда Спок только начал служить с нами, однако большая часть моих знаний — это результат наблюдений за ним. Но он полукровка, гибрид, а, следовательно, правило сам для себя. Конечно, я попытаюсь что-либо сделать, но, черт возьми, проблема-то заключается в физике! Мне нужен Скотти, чтобы получить информацию о том, что, как и почему это произошло.
— Я боялся этого, — сказал Кирк.
— Есть еще кое-что важное, что мы ни в коем случае не должны упустить.
— И что же это?
— Чисто психологическая проблема: каково это — быть полностью идентичными близнецами? Даже в обычных обстоятельствах быть близнецом — очень трудная задача. Тебя постоянно путают с другим: матери полагают, что одевать детей одинаково — очень мило; учителя не могут дать их подробные характеристики; друзья не могут отличить их друг от друга или же притворяются, что не могут сделать это. Обычно близнецы проходят через подобные испытания в период полового созревания, когда проблема «кто я есть» становится острейшей абсолютно для всех, но для близнецов она превращается в совершеннейший ад. Если они преодолевают этот период, не заработав себе невроза или чего-нибудь похуже, то обычно после этого с ними все бывает в порядке. Спок же не проходил через все это, более того, почти всю свою жизнь он, по своему собственному выбору был эмоционально изолирован. Ну а сейчас, в зрелом возрасте он внезапно заполучил близнеца, но не имеет никакой возможности уладить эту проблему так, как это происходит с природными близнецами. Напряжение будет весьма значительным.
Кирк развел руками.
— Помоги ему, док, если, конечно, он это позволит тебе, да и я тоже сделаю все зависящее от меня. Но мне кажется, что ему придется пройти через все это самостоятельно. К тому же, имей в виду, что жизнь подготовила его к борьбе с эмоциями.
— Не к борьбе, а к их подавлению, — возразил Маккой, — это две разные вещи. Но в целом я согласен: Споку придется справляться самостоятельно. Единственное, что никогда не сможет понять неспециалист в области психотерапии, так это то, что врач не сможет вылечить от эмоционального или психического расстройства и даже не будет пытаться делать это. Самое лучшее, что он может предпринять: это показать пациенту, как тот должен исцелиться самостоятельно. И еще, Джим, не преуменьшай проблему, тут нет ничего незначительного. На мой взгляд, разразится самый настоящий эмоциональный кризис, причем скорее раньше, чем позже. Я уже заметил, что один из Споков почти полностью перестал есть. Какое-то время это ему не повредит, все же он вулканец, но анорексия почти всегда является первым признаком эмоционального расстройства.
— Спасибо, — мрачно произнес Кирк, — я буду настороже. А сейчас — пойду-ка я к Скотти, может быть, он что-нибудь придумал...
С этими словами капитан вышел из лазарета и направился прямиком в инженерный отсек.
— Скотти, мне очень не нравится приставать к тебе все с тем же вопросом, но наш док сказал, что не сможет создать тест для определения кто из Споков настоящий, а кто — копия, до тех пор, пока не получит хоть какое-то представление о том, как произошло это дублирование. У тебя есть идеи?
— Нет, капитан. Я ничего не понимаю, — с несчастным видом ответил Скотт.
Под глазами инженера проявились сине-черные круги, было очевидно, что он не спал с самого начала их неудачного эксперимента с транспортатором. Кирк сразу же прекратил давить на него. Собственно, и так ясно, что инженер работает изо всех сил, ну а если же капитан будет отвлекать его, то производительность и эффективность его работы от этого не повысится.
Беседа капитана с главным инженером была прервана общим вызовом на боевые посты.
Когда Кирк поднялся на мостик, то обнаружил, что его первое предположение о том, что сенсоры Ухуры засекли следы другого корабля, оказалось истинным, но история на этом не закончилась. Прежде всего, автоматическая запись в бортовом журнале подтвердила, что «Энтерпрайз» отключил варп-привод за долю секунды до того, как прозвучал сигнал тревоги. Теперь, конечно, корабль снова вошел в подпространство, а след, обнаруженный сенсорами, был настолько слабым, что если это действительно был клингонский корабль, то он бы не смог обнаружить «Энтерпрайз» на таком расстоянии, да к тому же и в подпространстве.
— Почему отключился варп-привод? — сурово спорил Кирк.
— Его отключил компьютер, — отозвался Сулу с оправданным раздражением профессионала, оторванного от любимого дела безмозглым механизмом. — По-моему, он все еще работает в режиме старой миссии — картографирования. Возможно, что со всей этой суматохой никто не внес в компьютер новую приоритетную задачу — Органию.
— Совершенно невозможно, — строго ответил Кирк, — я лично занес в бортовой журнал свой приказ. Другое дело, что кто-то мог отменить его. Мистер Спок, узнайте у компьютера, кто это сделал.
Первый офицер (на вахте в этот момент находился Спок-Два) на секунду склонился к консоли управления и затем произнес.
— Капитан, компьютер сообщает, что этот приказ отдал я, что вполне логично. На самом деле я не делал этого, и, подозреваю, что мой коллега тоже будет все отрицать.
— Отмените этот приказ и проследите, чтобы это действительно было сделано. Мистер Сулу, верните нас обратно на варп.
— Уже сделано, капитан.
— Мистер Спок, в компьютере имеются неисправности?
— Нет, капитан, все в порядке. Нет никаких сомнений, что этот поступок совершил один из нас. Поскольку такой ход развития событий увеличивает риск обнаружения нашего корабля клингонами и не дает никаких иных преимуществ, позволю себе предположить, что конечной целью было именно обнаружение «Энтерпрайз». Именно поэтому я прихожу к выводу, что мой коллега будет все отрицать.
— Но то же самое относится и к вам, — указал Кирк.
— Мне это известно. К сожалению, других рациональных объяснений у меня нет.
— Я полагаю, что время, когда был отдан этот приказ, неизвестно?
— Именно так.
Кирк секунду подумал.
— Лейтенант Ухура, есть какие-либо признаки того, что нас обнаружили?
— Я так думаю, капитан. Если объект сканирует нас, то их сенсоры слишком слабы, чтобы я могла их зарегистрировать. Однако он вошел в подпространство сразу же вслед за нами, так что этот объект не может иметь природного происхождения. Вполне возможно, что он следует за нами, хотя и на почтительном расстоянии.
— Мистер Сулу, выполните несколько эффектных маневров, тогда мы и проверим следуют за нами или нет. Если все же следуют, постарайтесь чтобы нас потеряли, не сможете — тогда постарайтесь убежать. У них не хватит энергии, чтобы преследовать нас.
— Конечно, сэр, они нас потеряют, — весело пообещал Сулу.
— Мистер Спок, вы полностью освобождены от своих обязанностей. Первым офицером временно назначается мистер Сулу. Лейтенант Ухура, уведомите всех, что отныне и впредь до моего особого распоряжения все приказы мистера Спока не имеют силы на этом корабле. Мы, как и прежде, направляемся к Органии до тех пор, пока я не отдам новый приказ; миссия картографирования полностью отменена. Вопросы есть?
Вопросов не было.
— Мистер Спок, свяжитесь со своим коллегой и сообщите, что в ближайшее время мы вдвоем навестим его. В интересах согласия я пытался избежать подобных очных ставок, но один из вас припер меня к стенке, да и себя тоже.
Кирк не был в каюте своего первого офицера со времен его почти состоявшегося брака на Вулкане — болезненный эпизод, который капитан вспомнил во время своего первого разговора со Споком-Один, эпизод, во время которого обезумевший Спок пытался убить его. Обстановка каюта офицера, точно так же как и у самого капитана, была типовой, но значительно более спартанской. Несколько украшений: кинжалы, смутно напоминавших по своему дизайну восточные. Это напомнило Кирку, что родная для Спока культура по отцовской линии, хотя сейчас и была отчаянно рационалистической, когда-то была столь же воинственной.
Капитан совершенно не был удивлен тем, что в каюте нет никаких признаков того, что сейчас в ней проживает не один, а сразу двое вулканцев. И здесь были два Спока, наблюдавшие друг за другом с холодной, но неприкрытой враждебностью. Итак, сражение, все же началось. Возможно, это даже к лучшему.
— Один из вас, джентльмены, поступил нехарактерно глупо, — объявил Кирк, — и если бы я знал, кто именно, я бы немедленно засунул его в шлюзовой отсек в одном нижнем белье. Бессмысленная опасность, которой был подвергнут корабль — это такое же серьезное преступление, как и нарушение Первой Директивы и, насколько я могу судить, вы оба знаете это очень хорошо. Поэтому я объявляю войну одному из вас, но пострадать из-за этого придется обоим. Спок-Один, вы отменяли приказ о курсе корабля, который я лично ввел в компьютер?
— Разумеется, нет, капитан.
— Очень хорошо. Вы оба отстранены от вахт, и я желаю вам всяческих удовольствий в ваших попытках держаться подальше друг от друга в одной каюте при отсутствии каких-либо занятий. Между тем, у меня нет никаких оснований причинять неудобство любому из вас, если вы меня понимаете. В свою очередь, мне нужен ваш совет. Спок-Один, вы согласны, что кто бы ни приказал компьютеру отключить варп-привод, он желал, чтобы «Энтерпрайз обнаружили клингоны?
— Это кажется мне единственно возможным выводом, — ответил Спок-Один.
— Почему это было сделано?
— Могу только предполагать, капитан. Вполне возможно, что настоящий Спок все-таки достиг Органии, обнаружил, что она оккупирована клингонами и был там ими перехвачен, а двойник, который является клингонским агентом, был отправлен назад вместе с оригиналом. Тот факт, что в памяти оригинала нет воспоминаний об этом, равно как и то, что нет иных доказательств психического вмешательства — не диагностируемо; мы имеем дело с совершенно новой и неизвестной силой, и замешательство мистера Скотта в этом вопросе весьма показательно.
— Эту возможность, безусловно, нельзя сбрасывать со счетов, — согласился Кирк, — к тому же она мотивированно объясняет все, что произошло с компьютером. Спок-Два, ваши комментарии?
— Всего одно слово, капитан, — ответил тот, — и слово это — нонсенс.
— Почему же?
— Потому что здесь сделано много произвольных допущений. Уильям Оккам, один из пионеров Земли в использовании научных методов, определил, что не следует умножать сущности сверх необходимого. Этот принцип сейчас называют «законом экономии».
— Если перефразировать его применительно к нашей ситуации, то получится «простейшее объяснение, которое соответствует всем фактам, является наилучшим». У вас такое объяснение есть?
— Полагаю, да, — сказал Спок-Два. — Нет никаких доказательств, что настоящий Спок куда-либо транспортировался. Гораздо проще предположить, что с этим новым процессом с самого начала пошло что-то не так, в результате чего произошла зеркальная материализация. Если все обстоит именно так, то репликацией затронуты глубочайшие уровни нервной системы и, как следствие — изменение личности и сочувствие клингонам.
— Спок-Один, что вы скажете на такую точку зрения?
— Да, простота здесь присутствует, — холодно заявил Спок-Один, — и за счет этого она явно предпочтительнее. Но «бритва Оккама» всего лишь человеческое предпочтение, а не закон природы. И эта зеркальная гипотеза также всего лишь предположение, не имеющее твердых доказательств.
— Согласен, — ответил Спок-Два, — но я бы хотел отметить, капитан, что хотя наши предположения и исключают друг друга, тем не менее, оба они направляют к совершенно определенному действию, а именно — немедленному уничтожению копии.
— При условии, что оба предположения не являются одинаково ошибочными, — добавил Спок-Один.
— Ну, а если одно из них истинно, — вмешался в их спор Кирк, — то мне остается задать тот же самый вопрос, что я уже задавал вам. Кто из вас — копия?
Ни один из Споков капитану не ответил, да и сам Кирк не поверил бы им, если бы услышал этот ответ.

ГЛАВА 5. С ДРУГОЙ СТОРОНЫ
Запись в капитанском журнале. Звездная дата 4020.8
…Я наложил запрет на исполнение приказов любого из Споков вплоть до тех пор, пока не будет решен вопрос об их идентификации (если он вообще может быть решен), хотя фактически это лишает меня первого помощника. Тем не менее, все это бесконечно далеко от того, чтобы считаться приемлемым решением, так как даже без каких-либо прямых действий со стороны чужого Спока, может случиться беда. Есть только один способ предотвратить все это — засунуть обоих Споков в тюремную камеру, шаг, для которого у меня нет никаких реальных оснований…

Работать без Первого офицера оказалось крайне изнурительно, несмотря на все старания Сулу, тем более что на него легла дополнительная нагрузка в связи с клингонским наблюдателем. Хотя пилоту и удалось стряхнуть с хвоста «Энтерпрайз» чужой корабль-разведчик, отныне не могло быть никаких сомнений в том, что клингонам известен район пребывания корабля, а, следовательно, они будут упорно искать его.
После окончания своей вахты Кирк направился прямиком в лазарет.
— То, что предлагает сделать Спок-Два, беспокоит меня до крайности, — признался он Маккою, — если двойник Спока — действительно зеркальная копия, может быть, это покажет рентгенограмма? Ну... скажем, сердце или аппендикс у него не с той стороны, может быть еще что-нибудь в этом роде?
— Боюсь, что нет, Джим, — ответил ему доктор, — с анатомической точки зрения вулканцы обладают совершенной двусторонней симметрией и, уж конечно, у них нет никакого аппендикса. Конечно, Спок наполовину человек, но единственное, на что влияет этот факт — это хиральность.
— Я уже подумал об этом, но, очевидно, что двойник пришел к тому же выводу. Если он левша, то ему удается успешно притворяться правшой. 
— Так или иначе, но мы продолжим наблюдение. Хиральность очень серьезно влияет и на физиологию, так что рано или поздно двойник обязательно ошибется.
— Спок? Ты, должно быть, шутишь...
— Думаю, что ты прав, — мрачно заключил Маккой.
— Тем не менее, я согласен, что только наблюдение может дать нам ответ, и особенно — наблюдение, которое осуществляет профессиональный психолог, то есть ты, док. Если у двойника имеются изменения личности, то в нем должно быть что-то, нехарактерное для Спока, что-то, что поможет нам отличить копию от оригинала.
— Есть предположения?
— Нам придется играть наугад. Но, скажу я тебе, у меня есть серьезные подозрения в отношении Спока-Два. То эмоциональное давление, которому он подвергает меня по поводу уничтожения копии, совсем нехарактерно для Спока. Тот консервативный подход, что предлагает Спок-Один, гораздо более присущ нашему привычному Споку. Но этого недостаточно, чтобы пойти на дальнейшие шаги. Нужна проверка.
— Легко, — сухо сказал Маккой, — просто прикажи старшине Рэнд поцеловать одного из них, а если тот ответит на поцелуй — пристрели его.
— Если мы не придумаем ничего лучшего, мне именно так и придется поступить, — ответил капитан, — я говорю совершенно серьезно.
— Знаю, Джим, и буду держать ухо востро. Даже в лучшие времена наблюдение за этим живым компьютером — нелегкая работёнка. Ну а сейчас, с двумя подобными персонами, да еще в боевых условиях, оно и вовсе превращается в тяжкий крест.
Кирк, отступил, временно удовлетворенный. На саркастические высказывания Маккоя не следовало обращать внимание, док просто не мог не ворчать, так же как он не мог не дышать.
После следующей вахты, не богатой на события, но крайне нервной, Кирк посетил инженерный отсек. Доклад Скотта не обнадежил капитана.
— Капитан, я направлял на координаты Органии разные предметы, в результате чего собрал довольно большую коллекцию дублированных матомов. Они не могут поведать нам ничего нового.
— Что такое матомы?
— Абсолютно бесполезные объекты. Они скопированы в обратном порядке, так что можно считать, что наша гипотеза на этот счет полностью подтвердилась. Правда, я не представляю, как это поможет нам. Я думаю, вы проверили, где наши Споки носят свои значки?
— Да, я подумал об этом, но, к сожалению не сразу, как только произошло это дублирование. Ну а теперь у копии было достаточно времени, чтобы понять проблему и принять меры.
— Ну, а затем я проделал то же самое на животных, их копии я передал доктору для экспериментов. Хотя я сомневаюсь, что он обнаружит у них какие-либо изменения личности, если только какой-нибудь кролик его не покусает.
Но уже на следующий день все надежды на тестирование животных стали чисто академическими, и полностью невозможными.
Когда Кирк заступил на свою очередную вахту он, к своему немалому беспокойству и удивлению, обнаружил на мостике Спока-Два. Увидев капитана, тот сразу произнес:
— Капитан, я не отдавал никаких распоряжений и не находился бы здесь, если бы ситуация не осложнилась. Вынужден сообщить, что тот, кого вы называете Спок-Один, забаррикадировался в лаборатории доктора Маккоя и отказывается выходить оттуда до тех пор, пока в бортжурнал не будут внесены распоряжения о моем уничтожении и гарантиях его собственной жизни.
Атмосфера на мостике мгновенно наэлектризовалась, Кирк же скомандовал:
— Компьютер, подтверждение!
— Подтверждается, — произнес компьютер.
Кирк взглянул на Ухуру.
— Лейтенант, попросите доктора Маккоя прийти сюда как можно скорее. Мистер Спок, если бы вы были им, я имею в виду Споком-Один, что бы вы думали, предпринимая подобные действия? За исключением, конечно, попытки подтолкнуть меня к выполнению этих требований?
— Есть много возможностей, капитан. К примеру — простое нарушение корабельной рутины, или же — попытка вызвать кризис лояльности у других офицеров. Возможно также, что эти действия — просто попытка уединиться для того, чтобы срочно связаться с клингонами.
— Могли бы вы проделать подобный фокус в его обстоятельствах?
— Да, в любом из перечисленных случаев.
— Мистер Сулу, поднять защитные экраны!
— Готово, капитан, — бодро отозвался навигатор.
В эту минуту на мостике появился Маккой.
— Доктор, есть ли в вашей лаборатории что-нибудь такое, что Спок-Один может использовать как угрозу кораблю или персоналу?
— Довольно много всего, — ответил доктор, — и возможно, даже больше, чем я могу предположить. В конце концов, он — офицер по науке, ну или хотя бы его довольно разумная копия.
— Достаточно для того, чтобы оправдать наши попытки проникнуть в лабораторию при помощи фазеров?
— Я бы сказал — нет, — начал рассуждать доктор, — там довольно много оборудования, незаменимого в наших обстоятельствах, не говоря уже о реагентах и лекарствах. Если он будет сопротивляться, то все это может быть повреждено или вовсе уничтожено. И учти, Джим, возможно, что он делает только то, что говорит: то есть пытается сохранить свою жизнь. Почему бы нам не подождать, что будет дальше?
— Могу я сказать, капитан? — спросил Спок-Два.
Кирк кивнул.
— Риск поведения, предлагаемого доктором, неоправданно велик. Несомненно, этот шаг, который является прямым нарушением вашего приказа, означает, что именно он, а не я, является копией. Оставить его в покое равнозначно приглашению на борт высококвалифицированного клингонского офицера по науке, а также вручению ему всех средств для того, чтобы сделать наше положение еще более затруднительным.
— Он высокого мнения о себе, не так ли? — спросил Маккой у капитана.
— Доктор, если вы сомневаетесь в моей высокой квалификации, то предлагаю вам запросить данные обо мне в базе компьютера.
— Прекратите, вы оба, — вмешался Кирк, — сейчас не время враждовать. Мистер Спок, имейте в виду, что я еще не принял решение. У меня все еще имеются подозрения в отношении вас обоих, так что единственный выход, на который я согласен — оставить в живых всех. Черт возьми, неужели вы не знаете, что предлагаете уничтожить того, кто может оказаться моим другом и лучшим Первым офицером во всем Флоте? Если нет, то очевидно, что вы не можете быть настоящим Споком!
— Я понимаю, капитан, — ответил Спок-Два, но мой долг состоит в том, чтобы докладывать о том, что я считаю доказанным фактом.
— Хорошо, — согласился Кирк, несколько смягчившись, — но сейчас мы оставим все как есть. При этом хочу напомнить вам всем, что мы все еще пытаемся уклониться от встречи с флотом клингонов, а также добраться до Органии, что для нас является самым лучшим шансом выжить самим и принести пользу Федерации.
— Капитан, мы можем не успеть, — неожиданно произнесла лейтенант Ухура, — я только что перехватила подпространственное сообщение клингонов. Они утверждают, что нанесли крупное поражение флоту Федерации в районе Большой Туманности Ориона. Это очень близко к Земле...
— И гораздо серьезнее, чем вы думаете, — ответил на это сообщение Спок-Два, — клингоны называют этот район «Пространством Новых Солнц», потому что здесь зарождаются звезды четвертого поколения.
— А почему это имеет значение? — спросил Кирк.
— Потому, капитан, что процесс рождения звезд будет продолжаться еще миллионы лет. Это значит, что клингоны настолько уверены в своей победе, что готовы жертвовать кораблями и людьми, чтобы захватить солнечные системы, которых еще не существует. И они вполне могут быть правы.

ГЛАВА 6. НИКОГО НЕТ ДОМА
Запись в капитанском журнале. Звездная дата 4150.0
…Вот уже три месяца как мы находимся в клингонском пространстве и все еще остаемся незамеченными, хотя, как следует из перехваченных Ухурой сообщений, вражеские корабли ведут тщательный поиск. Именно поэтому я отказался от идеи нападения на клингонские базы, так как подобные действия помогут им обнаружить нас. Точно так же мы продолжаем перехватывать сообщения о поражениях Федерации. Теория Спока-Два относительно «странных» мест, куда заносит флот клингонов, была оценена компьютером как имеющая право на существование, но мы все еще не можем доложить о своих выводах командованию Звездного Флота. 
Поведение Спока-Два безупречно, но почти то же самое можно сказать и о Споке-Один, за одним лишь исключением, что он все еще отказывается вылезать из своей норы…

Спустя три месяца на мостике сложилась вполне рутинная обстановка, словно то, что один Спок находится за своим пультом на мостике, а другой заперся в лаборатории Маккоя, было абсолютно естественным для экипажа. Попытка оставить его без еды ни к чему не привела, тот просто перешел на неприкосновенный запас доктора Маккоя, имевшийся в лаборатории. Такой рацион довел бы обычного человека до появления признаков доброго десятка болезней из-за дефицита необходимых веществ, но организм наполовину вулканца мог выдерживать его достаточно долгое время.
Капитан был очень рад, что его начальники отделов смогли приспособиться к сложившейся ситуации — еще одно свидетельство их психологической устойчивости — именно то, в чем он так нуждался сейчас. Маккой и Скотт продолжали упорно работать над проблемой копирования, однако удач на этом пути было немного: все экспериментальные животные, которых Скотт отправил в точное подражание злополучному «путешествию» Спока, также «вернулись» оттуда вместе со своими копиями, но копии эти погибли в течение нескольких дней. Доктор не мог определить причину их смерти, но даже если бы это получилось, то вряд ли принесло хоть какую-то пользу, поскольку копия Спока (кто бы это ни был) умирать явно не собиралась. Так что и эта ниточка вела в никуда.

Напряжение стало возрастать по мере того, как «Энтерпрайз» приближался к координатам 11.8.70 D.Y. и 85.74.68 K, той точке пространства-времени, где им нужно было отключить варп-двигатели, чтобы исследовать Органию, а, возможно, и что-то совершенно неизвестное.
— До сих пор, — сказал Кирк своим вахтенным, — клингонам не было известно, где именно мы находимся. Поэтому нам нельзя упускать свой шанс. Мистер Сулу, я хочу, чтобы вы таким образом настроили наши фазеры, чтобы они активировались одновременно с сенсорами лейтенанта Ухуры. Как только отключатся варп-двигатели, нано-мигом позже мы уже должны выстрелить. Конечно, есть возможность, что таким образом мы можем уничтожить друзей, но, думаю, в этом секторе эту вероятность в расчет можно не принимать.
Сулу вовсю колдовал над своим пультом. Ухура помогла установить связь навигационных систем со своими датчиками. Из оружейной один за одним поступали сигналы о готовности фазеров.
— Все готово, капитан, — отрапортовал Сулу.
— Время выхода из подпространства?
— Четырнадцать тридцать пять двенадцать.
— Лейтенант Ухура, сколько времени необходимо вам для сканирования Органии?
— Я могу составить полный сферический атлас всего пространство вокруг нее за десять секунд.
— Очень хорошо. Мистер Сулу, обеспечьте нам десятисекундное пребывание в обычном космосе, а затем уходим отсюда на варп-один и ложимся на курс 48.0-6-9. Мистер Спок, лучше введите все данные в компьютер.
Спок-Два согласно кивнул, но Сулу переспросил.
— А разве не лучше будет вести все управление с моего места?
— Для большей отказоустойчивости используем оба способа.
— Включать обратный отсчет? — спросил Спок-Два.
— Не вижу причин для него, ведь мы находимся на автопилоте, — возразил капитан, — от него только излишнее напряжение. Просто установите координаты и больше не вмешивайтесь.
Потекли томительные минуты ожидания. Затем, как всегда внезапно, «Энтерпрайз» оказался в обычном космосе, но столь же внезапно в нем не оказалось ничего обычного. Хотя Кирк ни за что не смог бы объяснить это никому, включая себя, он ощутил гигантскую бездну, какой-то чудовищный водоворот в самой ткани пространства-времени. Словно какая-то невообразимая сила прорвала метрическую структуру Вселенной, оставив на ее месте абсолютное Небытие, пустота которого предшествовала появлению Хаоса. И «Энтерпрайз» падал в это Небытие.
Ужас, полный и безграничный. Обещанные десять секунд, казалось, превратились в десять часов. И сам Кирк, и все вокруг него словно окаменели.
И тут все закончилось, словно ничего и не было. «Энтерпрайз» включил варп-двигатели. Тотчас же раздался сигнал вызова с инженерной палубы.
— Что это было?
— Не знаю, Скотти... Когда мы будем делиться впечатлениями, я дам тебе слово. Полагаю, что остальная твоя команда тоже ощутила это.
Короткое молчание.
— Да, сэр, и они тоже.
— Мистер Сулу, мы легли на новый курс?
— Так точно, сэр, — отозвался слегка побледневший рулевой.
— Вы получили свои данные, лейтенант? — спросил Кирк Ухуру — Хорошо, выводите изображение на экран, посмотрим на них. И откройте линию связи со Споком-Один, у меня есть предчувствие, что нам понадобятся все возможные силы и мозги, чтобы расколоть этот орешек.
С обзорного экрана исчезла панорама искаженных звезд подпространства, ее заменило изображение обычного космоса. Однако в центре экрана находился мягко светящийся серебристый сферический объект с нечеткими очертаниями.
— Вот то, что находится на координатах Органии, — доложила Ухура, — если мне не изменяет память — у него нет ничего общего с теми изображениями Органии, что внесены в память компьютера со времен нашего первого визита сюда. Органия — планета класса М, с ярко выраженными особенностями поверхности. Эта же штука похожа на газовый гигант, если она вообще на что-либо может быть похожа.
— К тому же, — добавил капитан, — когда мы вышли из варп-режима и направлялись прямо на неё, у меня создалось впечатление, что там нет абсолютно ничего, НИЧЕГО — огромными буквами. У кого-нибудь есть иные впечатления?
Все покачали головами. 
— Капитан, мы знаем, что органианцы — мастера внушения, которые с большой виртуозностью могут манипулировать потоками энергии, — заметил Спок-Два. — Поэтому они вполне способны придать своей планете тот внешний вид, который их устраивает, причем так, чтобы это восприняла и наша аппаратура.
— За десять секунд? — переспросил Кирк — Согласен, что наше эмоциональное восприятие может быть частью общего психического воздействия, но очень сомневаюсь, что даже органианцы способны за такой короткий срок повлиять на корабельные системы сканирования.
— И, потом, я использую не совсем стандартное оборудование, — вмешалась Ухура, — большинство сканеров уже давно перемонтированы по новым схемам. Ну, а чтобы воздействовать на датчики сканеров, органианцам пришлось бы читать мои мысли или же найти последние схемы в памяти компьютера.
— Нам в полной мере неизвестны все способности органианцев, — заметил Спок-Два.
— А я и не спорю с этим, — ответил ему капитан, — а почему тогда они создали у нас одно впечатление, а сканерам показали совершенно другое? Они хотят, чтобы мы думали, что Органии здесь нет или, что она была резко трансформирована. Но почему и то и другое? Они знают, что подобное противоречие вызовет наше любопытство, хотя каждое проявление по отдельности должно предотвратить вмешательство. На мой взгляд, это указывает, что изображение со сканеров, чем бы оно ни было, указывает на реальное положение дел, а не является результатом воздействия органианцев.
— Если все обстоит именно так, — сказал Спок-Два, — то логичным будет предположить следующее: органианцы окружили свою планету подобием энергетического экрана. Именно его обнаружили наши сканеры, а экипаж ощутил его воздействие.
— Разумно, — согласился Кирк и вздохнул, — раз так, то это пробивает огромную брешь в нашем первоначальном плане. Мягко говоря, у меня создается впечатление, будто органианцы не ждут гостей. Ну, ... а нам в любом случае придется пойти туда, я же не уверен, что выдержу воздействие этого поля более минуты. Есть те, кто думают, что выдержат больше?
Никто не ответил. Тогда Кирк сказал:
— Спок-Один, мы ничего от вас так и не услышали. У вас есть размышления на этот счет?
— Да, капитан, — ответил по интеркому голос Спока, — хотя я и не видел обсуждаемых вами изображений, но сам ход совещания позволяет делать определенные выводы. Абсолютно очевидно, что все вы на ложном пути. На самом деле ответ прост, хотя и не очевиден.
— Хорошо, и каков этот ответ. Просветите нас.
— Только после получения гарантий для меня, капитан.
— Это шантаж, — мрачно возразил Кирк.
— Термин совершенно точен, поэтому он не может оскорбить.
— А что насчет безопасности корабля?
— Мой анализ текущей ситуации, — прозвучал ответ из интеркома, — позволяет сделать вывод, что присутствие на борту копии Первого офицера создает гораздо большую угрозу безопасности судна, чем недоступность Органии. Поэтому я продолжаю настаивать на выполнении моих условий.
Кирк раздраженно повернулся к тому подобию Первого офицера, что находился на мостике.
— Спок-Два, вы можете предположить, на что он намекает?
— С сожалением вынужден признать, что таких предположений у меня нет. Как я и предсказывал ранее, в настоящее время наши мыслительные процессы, весьма отличаются друг от друга. На основании имеющихся у нас данных, я полагаю ваше представление о ситуации на Органии правильным, хотя и неизбежно неполным.
«Что ж, это обнадеживает, — подумал Кирк, — хотя ничего нового не дает».
Если у Спока-Один действительно есть ответ, возможно, и стоит дать ему те гарантии, которых он требует (словно Шейлок в «Венецианском купце» — «Хочу иметь по векселю уплату!»), чтобы получить этот ответ. Однако Спок-Два, особенно, если он копия, будет сопротивляться, чтобы сохранить свою жизнь. Ну, а если копия — это Спок-Один, то его требование — просто уловка, чтобы уничтожить оригинал. Если этот самый ответ окажется неверным, он всегда сможет сослаться на недостаток данных, ведь Кирк никогда не требовал от Первого офицера непогрешимости, хотя сам Спок и не любил признаваться в своих ошибках.
— Мы будем действовать на основании наших нынешних предположений, — наконец произнес капитан, — исходя из того, что единственный шанс спасти хоть часть первоначального плана — это найти способ преодолеть тот самый экран, защитившись от его воздействия или полностью нейтрализовав его. Для того чтобы проанализировать характеристики экрана, мистеру Скотту будут нужны как можно более полные показания всех сенсоров. К сожалению, это означает, что нам снова придется вернуться в тот район и отключить варп-двигатели. Поэтому я приказываю. Лейтенант Ухура, выясните у мистера Скотта, какие именно показания ему нужны и сколько потребуется времени, чтобы эти показания снять. Когда мистер Сулу подготовит план полета, убедитесь, что весь экипаж предупрежден о вновь предстоящем потрясении и о его продолжительности. Спок-Два, отыщите в компьютере подробную информацию обо всех видах экранирования, хотя бы слегка похожих на этот, и передайте их мистеру Скотту.
Капитан устало поднялся со своего кресла.
— Я собираюсь пойти перекусить. Если я не вернусь ко времени перехода, то вызовите меня. Остальные приказы остаются в силе.
— Вы совершаете серьезную ошибку, капитан, — произнес голос Спока-Один.
— Вы не оставляете мне выбора, мистер Спок. Экипажу — выполнять приказы!

Кирк был более или менее готов к появлению того безграничного ужаса, пришедшего сразу же после перехода, но подготовка эта, казалось, ничуть не смягчила его. Теперь все было гораздо хуже, поскольку продолжалось дольше, чем прежде. Скотту нужно было сорок пять секунд, превратившихся в бесконечность, когда «Энтерпрайз» и весь экипаж словно погружались в преисподнюю. До конца испытания оставалось десять секунд, когда поблизости от корабля возникла вспышка белого пламени, а затем и взрыв. Спустя три секунды все повторилось.
— Уходим, Сулу! — вскрикнула Ухура — Здесь полно клингонов!

ГЛАВА 7. АТАКА.
Запись в капитанском журнале, звездная дата 4181,6
…Очевидно, шесть боевых кораблей клингонов окружили нас во время второго прохождения около Органии, или там, где Органия должна находиться. Если они уже были здесь во время нашего первого прохождения, в чем я почти наверняка уверен, то только его кратковременность спасла нас от обнаружения. Возможно, что нас бы не обнаружили и во второй раз, если бы не наш автоматический фазерный огонь, который мы вели на случай нахождения поблизости клингонских гарнизонов. Если верно последнее предположение, то такая предусмотрительность оказала нам услугу, поскольку мы сразу же подбили два вражеских корабля и только четверо из них смогли перейти на варп, чтобы начать преследование. С любым другим врагом можно было бы ожидать, что кто-нибудь, исходя из здравого смысла, останется в резерве, но клингоны не из тех, кто будут избегать драки, даже если они испытывают определенные проблемы…

Большинство сражений в космосе либо начинаются практически мгновенно, как это и произошло с застигнутыми врасплох клингонскими кораблями, либо сильно затягиваются из-за огромных расстояний. (Даже первая фраза Боевого Устава Академии Звездного Флота гласит: «Главное препятствие, с которым сталкивается капитан звездолета, желая вступить в бой, это невозможность вступить в него»).
Этот бой только подтвердил общее правило. Ни один из уцелевших клингонских кораблей не обладал такими же размерами, что и их добыча, фазеры которой имели достаточный радиус действия, чтобы держать их на почтительном расстоянии, а защитные экраны легко отражали клингонские атаки.
Однако Кирк по своему опыту знал, что противостояние не может продолжаться слишком долго: обрывки кодированных сообщений, передаваемые малыми клингонскими кораблями (три из них оказались корветами, еще один обладал размерами, подходящими для крейсера), очевидно, запрашивали помощь более мощных сил. Для «Энтерпрайз» больше не было причин сохранять радиомолчание.
— Информируйте командование Звездного Флота о нашем местонахождении, — приказал капитан Ухуре, — включая описание ситуации на Органии и приложите голограммы с изображением того объекта. Передайте им, что мы атакованы и запросите приказы. Далее — отдельным сообщением передайте командованию выводы Спока-Два о текущей клингонской стратегии. Третье — отправьте прямиком в Научно-Консультативный Совет описание нашей ситуации с ... переизбытком Споков, с тем, как именно все это произошло — со всеми подробностями от мистера Скотта, попросите у них консультации... Кстати, наш последний код связи — насколько он стар?
— Ему почти год, капитан.
— Клингоны могли взломать его уже много раз. Хорошо, можете использовать его, но перед этим переведите наши сообщения на суахили и попросите, чтобы ответ дали таким же образом. Надеюсь, это несколько притормозит клингонов.
— Да, капитан, — усмехнулась Ухура, — однако хочу предупредить, что даже в современном суахили не хватит слов, чтобы передать все технические термины Скотти. В любом земном языке имеются заимствования из индо-европейских языков, а потому клингоны, используя их, могут догадаться о содержании всего сообщения.
— Черт возьми! Если не включать в сообщение технические подробности, то окажется, что мы снова остаемся только со своими ресурсами, а я не могу сказать, что мы удачно ими распоряжаемся.
— Капитан, есть альтернатива перевести сообщения на панъевропейский язык, хотя это и рискованно.
— И что это такое? Я никогда не слышал о нем...
— Это искусственный язык, изобретенный более двухсот лет назад Джеймсом Джойсом в его последнем романе. Он содержит в себе элементы сорока или пятидесяти разных языков, включая сленговые выражения. Никто, кроме землян не сможет понять его, и всего лишь несколько сотен человек свободно владеют им. Риск же заключается в том, что командованию Флота понадобится какое-то время, чтобы найти экспертов, даже если они сразу опознают, что это такое.
Кирк словно заново осознал, что офицеру по связи необходимо, помимо подпространственного радио, хорошо ориентироваться и в других сферах.
— А можно с его помощью передавать научные термины?
— Да, сэр. Вы знаете, что элементарные частицы называют кварки, так вот — это слово из панъевропейского языка. В романе, который я уже упоминала, Джойс говорит о делении ядра. Дословно процитировать не могу, но звучит это так — «The abniliilisation of the etym expolodotonates through Parsuralia with an ivanmorinthorrorumble fragoromboassity amidwhiches general uttermosts confussion are perceivable moletons skaping with mulicules». Там говорится гораздо больше, но точнее я вспомнить не могу, потому что уже давно читала эту книгу.
— Этого больше, чем достаточно, — поспешил уверить девушку Кирк, — действуйте, если вы уверены, что сможете понять ответ.
— Никто не может быть точно уверен в том, что именно означает этот язык, — ответила Ухура, — но я, вероятно, смогу понять гораздо больше, чем клингоны. Для них это будет полный бред.
«И в этом они явно окажутся не одиноки», — подумал Кирк. Тем не менее, на какое-то время он мог забыть о проблеме связи. Однако проблема клингонских кораблей, повисших на хвосте «Энтерпрайз» все еще оставалась актуальной.
Установка минных заграждений в кильватере «Энтерпрайз» бесполезна: у вражеских кораблей, безусловно, имеются дефлекторы, да и в любом случае, мины не имеют собственных варп-генераторов, поэтому они просто выпадут в обычный космос и станут серьезной угрозой для мирной навигации. Но подождите-ка... 
— Мистер Спок, поправьте меня, если я ошибаюсь. Когда мы, находясь на варп, поднимаем дефлекторы, то варп-поле распространяется вплоть до пределов действия защитных экранов. Затем его действие заканчивается и начинается обычный космос. Все правильно?
— Да, капитан, простой эффект закона обратных квадратов.
— К тому же, — продолжил капитан, — использование тяговых лучей на варп-скорости, вытягивает поле вдоль самих лучей, что дает нам большие скоростные возможности, но крайне опасно для нас.
Спок-Два кивнул, а Кирк все продолжал рассуждать.
— Итак, у нас есть возможность провести небольшой эксперимент. Я хочу установить мины прямо под носом того крейсера, используя одновременно дефлекторы и тяговые лучи. Необходимо, чтобы наша скорость изменилась в тот самый момент, когда взорвется мина. Определите все параметры, включая расстояние до крейсера и его относительную скорость, посмотрим — возможен ли этот фокус.
Спок-Два склонился над своим компьютером и молча работал несколько минут. Затем он сказал.
— Капитан, математически это совсем не сложная операция. Но в базе компьютера нет данных о том, чтобы какой-нибудь корабль выдержал пробой дефлекторами его варп-поля.
— А если тяговым лучом?
— Нет соответствующих данных, капитан. В лучшем случае я бы оценил нагрузку на «Энтерпрайз» как крайне жесткую.
«Именно так, — рассудил капитан, — или же вам просто не хочется, чтобы мы одолели клингонский крейсер».
— Возможны серьезные структурные сдвиги в районе инженерной палубы, — произнес Спок-Два наиболее нейтральным голосом настоящего Спока.
— Почему? Мы уже делали раньше что-то подобное.
— Из-за соединения ударной волны с пробоем варп-поля, капитан.
— Будем считать, что шанс есть. В случае если от вашего внимания что-то ускользнуло, мы окажемся почти в центре взрыва. Лейтенант, предупредите команду о возможном ударе. Исполнять!
Дальнейших возражений со стороны Спока-Два не последовало. Ухура молча вывела на главный экран панораму того сектора, где должна была сработать подготовленная ловушка. Даже на более близком расстоянии клингонский крейсер выглядел искаженной массой переплетенных труб и сфер, теперь же, в условиях подпространства, он и вовсе казался дрожащей тенью.
Полосы интерференции, похожие на тусклые перья, отметили на экране курс запущенной мины. Острие этих перьев было обращено туда, куда их направляли дефлектор и тяговые лучи, невидимые в обычном космосе. Мина достигла внутренней поверхности варп-поля, которое также стало чуть заметным, и в этот самый момент она оказалась отброшенной к клингонскому судну.
— Мистер Сулу, могут клингоны как-то обнаружить, что происходит?
— Не знаю, капитан. Хотелось бы, чтобы не смогли.
— Лейтенант Ухура?
— Вполне вероятно, капитан, учитывая возмущение варп-поля, но, возможно, они не знают, как объяснить такое возмущение. Я никогда не слышала ни о чем подобном, да и клингоны, наверное, тоже. Однако, это только мои предположения.
Возникшая в варп-поле выпуклость постепенно росла, все больше становясь похожей на огромную псевдоподию, что-то нащупывающую в подпространстве. С самого «Энтерпрайз» она была похожа на освещенный тоннель, осью которого был тяговый луч. Откуда-то из глубин памяти Кирку пришла биологическая ассоциация с длинными стеклянными шипами радиолярии — микроскопического морского животного, бессмысленного и ненасытного.
Пронзительно пискнул интерком.
— Капитан, тут у меня уже начались неприятности. Мои двигатели стонут, словно корова с несварением желудка.
— Справляйтесь, мистер Скотт, дальше будет только хуже.
А выпуклость из псевдоподии уже превратилась в тонкий луч, на самом кончике которого находилась мина, выглядящая также безобидно, как и семечко бобовника, все больше и больше уменьшающаяся в мнимой ночи подпространства. Корпус «Энтерпрайз» начал слабо поскрипывать. Впервые за все годы Кирк слышал, чтобы его корабль подавал настолько серьезные признаки структурной деформации, что их было слышно.
— Тридцать секунд до прорыва, — предупредил Спок-Два.
— Клингоны уходят! — вскрикнула Ухура — Они что-то обнаружили, это точно. Включают полный привод, если ...
Достаточно ли близко мина? Неважно, ближе, чем сейчас, она точно уже не будет.
— Огонь, мистер Сулу! — приказал Кирк.
На обзорном экране расцвел огромный огненный шар, тут же исчезнувший, поскольку «Энтерпрайз» вышел в обычный космос. Спустя секунду, лишившись защиты варп-поля корабля, огненный шар тоже выпал в обычный космос.
— Получи-ка! — возликовал Сулу.
Шар огня нестерпимо разбух, ибо материя и антиматерия, смешавшись в двигателях обреченного клингонского корабля, добавили свою мощь к водородному взрыву мины. Компьютер, управляющий обзорным экраном, поспешно затемнял цвета, но, в конце концов, не выдержал и полностью отключил изображение.
Замерцал свет, двигатели «Энтерпрайз» резко взвыли, переходя на полный привод, а затем колоссальный крен судна буквально сбросил всех на палубу. 
— Доложить обстановку! — скомандовал Кирк, карабкаясь обратно в свое кресло. — Всем начальникам отделов — доложить обстановку!
Корабль словно стонал всеми своими частями, причем так сильно, что капитан вряд ли смог расслышать ответы, даже если бы экипаж, в свою очередь, услышал его приказ. Однако стремительный осмотр всей рубки позволил понять самое главное.
«Энтерпрайз» остался цел, хотя и с большим трудом. У трех клингонских корветов было всего несколько секунд, чтобы отреагировать на уничтожение своего крейсера и исчезновение законной добычи. Теперь они тоже перешли на варп, но этих нескольких секунд «Энтерпрайз» хватило, чтобы оказаться на расстоянии миллиона миль от них. То, что клингоны разделились, чтобы преследовать свою цель, ярко выражало их недоумение и, насколько Кирк понимал врагов, затмевающую разум ярость.
— Клингоны запускают торпеды, — доложила Ухура.
— Не обращать внимания. Мистер Сулу, атакуйте врага. Огонь — когда пожелаете. Я хочу, чтобы от них атома на атоме не осталось.
— Так точно, сэр, — ответил Сулу. На его обычно веселом лице сейчас был волчий оскал. Офицерам звездолета нечасто представлялась подобная возможность, и сейчас он ей явно наслаждался.
Когда «Энтерпрайз» набирал скорость, он лучше слушался руля, походя в этом отношении на парусные клиперы XIX века, хотя сходство это совершенно исчезало при переходе на варп. Благодаря своим двигателям, корабль обладал огромным количеством энергии, чтобы еще больше увеличить скорость. Клингоны, видимо, были слишком ошеломлены, чтобы заметить, как на них надвигается вражеский корабль, но это уже не имело никакого значения. У корветов совсем не осталось времени, чтобы перестроиться для контратаки, даже если бы их командиры и смогли мгновенно оценить ситуацию.
Руки Сулу словно танцевали над панелью управления. Фазеры «Энтерпрайз» выдали стремительный шквал огня. Дефлекторы клингонских корветов сверкали, отражая этот залп, и обзорный экран, оживший было после уничтожения крейсера, вновь приглушил цвета.
А затем все кончилось. Не было никаких корветов: только облака раскаленного газа, сквозь которые величественно, словно старинный испанский галеон в спокойных водах Карибского залива, плыл «Энтерпрайз».
— Очень хорошо, дамы и господа, — произнес Кирк, — оценить наш ущерб и доложить Первому офицеру. Мистер Сулу, проложите курс на Органию. Скорость — варп-три. Лейтенант Ухура, откройте все линии связи, в том числе и со Споком-Один. Прямо сейчас.
— Капитан, я могу представить вам доклад, — послышался из интеркома голос Маккоя, — это просто золотая жила, а не доклад. Теперь я могу определить, кто из Споков — фальшивка.
Кирк коротко взглянул на Спока-Два, но действующий старпом вообще не проявил никакой реакции. Ну что, все в его характере, ничего иного Кирк не ожидал.
— Довольно об этом, — капитан бесстрастно прервал Маккоя, — наше нынешнее дело гораздо более значимо, и я хочу знать мнение обоих Споков.
— Но, Джим, — судя по голосу, Маккой был шокирован. Было слышно, как он судорожно сглотнул и начал снова. — Капитан, на мой взгляд, этот вопрос как нельзя более значим!
— Довольно об этом. Выполняй. Конец связи.

ГЛАВА 8. ИСПЫТАНИЕ ДЛЯ СПОКОВ
Запись в капитанском журнале, звездная дата 4194,4
…Несмотря на тревожные прогнозы Спока-Два, оказалось, что повреждения корабля в результате предпринятого маневра свелись к минимуму: из строя вышел дефлекторный генератор, и перегорели некоторые сенсоры. Как доложил мистер Скотт все это легко можно починить, поскольку на «Энтерпрайз» есть все необходимое. По-видимому, в пределах этого сектора возле Органии больше нет клингонских кораблей, поэтому я хочу использовать появившуюся передышку, чтобы как можно скорее решить ряд других вопросов …

Уцелевшие сенсоры работали на пределе своих возможностей, их напрямую подключили к внесенному в компьютер плану полета; весь персонал мостика был на своих постах, а с инженерной секцией, лазаретом, лабораторией Маккоя и с транспортаторной были открыты линии связи. Кирк с абсолютно ледяным выражением лица взглянул на всех присутствующих на мостике начальников отделов.
— Мы слишком долго и слишком много сначала действовали, а потом думали, — начал капитан свою речь, — и здесь не исключение. Я никого не обвиняю, поскольку все мы находимся под постоянным давлением эмоций и обстоятельств. Однако пришло время подвести итоги.
Прежде всего, об этом клингонском комитете по встрече почетных гостей. Тут я вижу два возможных варианта. Первый: ловушка, рассчитанная именно на нас. Это значит, что они знали, где и когда мы появимся. Можно утверждать со всей уверенностью, что сами клингоны не смогли бы получить такую информацию, если только кто-либо на борту «Энтерпрайз» не помог им тем или иным образом.
Второй вариант: силы клингонов уже находились здесь, а потому напали на нас как само собой разумеющееся, лишь только мы появились. Главная трудность с этим вариантом заключается в том, что он требует дополнительных объяснений, а я в этой связи не более склонен к допущениям, чем мистер Спок. Почему клингоны оставили пять кораблей — крейсер, три корвета и еще один неизвестного типа так далеко от основных районов боевых действий? Нам известно, что их силы глубоко проникают на территорию Федерации. Если эти корабли были частью резерва, то почему они были размещены здесь, довольно далеко от основных клингонских баз, чтобы получать их поддержку и столь же далеко от федеральных территорий, чтобы их можно было быстро бросить в бой. Это не характерно для клингонов и в любом случае не имеет смысла.
После окончания капитанской речи повисла тягостная пауза. Кирк, чуть смягчившись, добавил.
— Любой, желающий высказаться, может сделать это прямо сейчас.
— Капитан, в таком случае, я могу предложить третий вариант, — раздался из динамиков голос Спока-Один.
— Да? И на каких условиях?
— Без всяких условий, капитан. Сейчас я могу предложить единственную альтернативу вашим теориям. Заключается она в следующем: клингоны оказались в системе Органии потому, что считают ее стратегически важной для себя зоной. Он могут знать о том, что произошло с планетой не более нашего, но они, безусловно, понимают, что если органианцы решать вернуться, война моментально будет окончена. Для них это — самое худшее, поскольку войну клингоны начали в нарушение Органианского мирного договора, следовательно, возвращение органианцев поставит клингонов в безвыходное положение.
— Невозможно даже представить, чтобы клингонские силы могли помешать органианцам принять ответные меры, если те действительно решат действовать таким образом, — возразил Спок-Два, — а элементарная теория игр позволяет сделать вывод, что клингоны знают об этом.
— Совершенно верно, — подтвердил голос Спока-Один, — но, если в отличие от моего изначального предположения, что они могли вызвать изменения Органии, клингоны действительно не знают, что здесь произошло, то им столь же явно не хочется, чтобы любой корабль Федерации изучил ситуацию и, возможно, нашел ответ раньше, чем они. Особенно, если этот корабль, подобно «Энтерпрайз», приспособлен для научных исследований. Поэтому они предпочитают сохранять статус-кво, и именно поэтому они развернули в указанном районе свои силы.
Несмотря на то, что оба Спока находились на борту уже сто семьдесят шесть дней, Кирка все еще бросало в дрожь, когда он слышал два абсолютно одинаковых голоса, спорящих друг с другом; словно в кошмарном сне, от которого капитан никак не мог пробудиться. Бесстрастность тона, с которым эти голоса продолжали обсуждение, грозившее смертью одному из них, делала кошмар еще более жутким. Сделав над собой усилие, Кирк произнес.
— Спок-Один, шесть недель назад вы утверждали, будто вам известно, что произошло на Органии. Теперь вы изменили свое мнение?
— Вовсе нет, капитан. Я знаю, что случилось с Органией. Сейчас я всего лишь предлагаю альтернативную гипотезу о причинах случившегося и о клингонском присутствии здесь.
— Спок-Два, а что вы думаете об этой гипотезе?
— Определенно, в ней есть привлекательные черты, — ответил Спок-Два, — к примеру, она объясняет, почему клингоны не напали на нас во время первого прохождения около Органии. Если бы это была ловушка, то они бы могли уничтожить нас за несколько секунд. Капитан, вы должны помнить, что в делах такого рода клингоны действуют весьма эффективно. Ну, а если здесь размещался их гарнизон, то в первый раз мы могли просто застать их врасплох.
— Еще одна «привлекательная черта» этой теории, — произнес Кирк с каменным выражением лица, — состоит в том, что она не требует пояснить, кто именно из вас двоих предал нас.
— Капитан, могу я вмешаться в разговор? — спросил Сулу.
— Давайте, мистер Сулу.
— Дело в том, что не существует способа, с помощью которого клингоны могли бы узнать, что мы идем сюда. Они не могли предсказать мой курс после того, как мы отделались от того корабля-разведчика. И, находясь в обычном космосе, они не могли засечь наше прибытие на варп, не так ли, Ухура?
— Ни в коем случае, — согласилась офицер по связи.
— Таким образом, — подвел итог Сулу, — единственный ответ — гарнизон.
— Звучит правдоподобно, — признал капитан, — но, если я все правильно понимаю, то у Спока-Два есть кое-какие оговорки. В чем они заключаются?
— Капитан, я бы не стал определять это как оговорки, — ответил Спок-Два, — просто я сам понял, что случилось с Органией. Практически неизбежно этот ответ позволяет решить и проблему дублирования. Следовательно, в дальнейшем у нас нет нужды торговаться из-за догадок и предположений. Могу также добавить, что упомянутое мной решение требует уничтожения той копии, что скрывается в лаборатории доктора Маккоя.
— Почему? — спроси Кирк с возрастающим отчаянием.
— Потому что он тоже объявил, что знает ответ. Не могу сказать наверняка, совпадает и его ответ с моим. Надеюсь, что такого не произойдет. Для нас очень важно, чтобы у него не было правильного ответа, а если он все же есть, чтобы он не мог действовать.
— Так вы тоже взяли меня в оборот?
— Сожалею, но я вынужден, — ответил Спок-Два.
— Как же я устал от всего вашего шантажа, — вздохнул Кирк, — настолько устал, что у меня возник чертовски огромный соблазн избавиться от вас обоих... Ладно, забудьте, что я сказал. Мистер Скотт?
— Да, капитан.
— Что-нибудь из того, что вы сейчас слышали, дает вам ключ к решению проблемы с вашей стороны?
— Капитан, в плане физики все это не имеет никакого смысла. Мне очень жаль.
— Доктор Маккой, а что там с вашим методом различения двух Споков? Может он как-то повлиять на решение других вопросов?
— Вполне возможно, капитан, но даже если это и так, то я не могу представить как именно. Тем не менее, я абсолютно уверен в нем с биологической точки зрения. На самом деле я настолько уверен, что могу прямо сейчас сказать, кто из Споков копия, и не потребую за свою информацию никакой платы. Это должен быть Спок-Один.
— Но вы можете сказать мне — кто из Споков обладает правильным ответом по органианской проблеме? Или же о том, как именно произошло это копирование?
— Извини, Джим, не имею ни малейшего понятия.
— Тогда все остается по-прежнему. Оба Спока утверждают, что им известен ответ, но, ни один из них не говорит его мне. Мы должны сохранить их обоих до тех самых пор, пока не узнаем, что они скрывают. Возможно, что оба они просто блефуют.
— Один из нас, — произнес Спок-Один, — оригинал, а потому не может блефовать. Несомненно, что вы будете весьма обходительны.
Кирк на мгновение прикрыл рукой глаза.
— Оставшемуся я принесу свои извинения. Но пока что мне неизвестно, кто из вас говорит правду. Настоящий Спок должен имеющуюся у него информацию без всяких условий — это его долг. Вы же оба настаиваете на смерти другого Спока еще до того момента, как начнете говорить. Это не просто шантаж, это — призыв к убийству. Уже этого достаточно, чтобы заставить меня сомневаться в том, кто из вас — настоящий Спок.
Лишь только он произнес эти слова, у капитана появилась неприятное ощущение. Вдруг оригинал был уничтожен во время того загадочного происшествия в транспортаторной, ну а эти двое — всего лишь копии? Но Маккой думал иначе. Кирк был рад, что такая идея не приходила ему в голову раньше.
Остальной персонал мостика слушал, затаив дыхание, словно все они были зрителями на представлении предпоследнего акта трагедии, что, впрочем, могло оказаться истиной.
— Капитан, могу я указать, что мы находимся в состоянии войны, — произнес Спок-Два, — и, по моему мнению, копия Спока создана врагом, в точности, как я предположил около шести месяцев назад. Смерть, как возмездие за измену — вполне допустима. Это не наказание, ибо, насколько нам известно, смертная казнь бесполезна, как средство сдерживания, но предатель разделяет вражеские убеждения и, следовательно, несет постоянную угрозу всему кораблю.
— А как насчет надлежащих правовых процедур? — спросил Кирк. — Вы просите меня о смерти Спока-Один так, словно торгуетесь на рынке: его смерть в обмен на вашу информацию. Мы имеем дело с жизнью человека, и я не собираюсь осуждать его на смерть без суда и следствия, даже если речь идет о предателе.
— В какой суд можно представить подобное дело? — спросил голос Спока-Один. — На борту «Энтерпрайз» нет достаточно компетентного сообщества.
— Вы можете обратиться ко мне, — вмешался Маккой, — я могу отличить вас обоих, я знаю, что прав, а проверку провести очень просто. Джим, ты хочешь услышать мое предложение наедине или я могу говорить прямо здесь?
— Обвиняемый имеет право знать, как его будут судить. Говори прямо здесь, док, уже довольно поздно: клингоны могут появиться в любую минуту.
— Очень хорошо, капитан. А проверить можно так: позволь тому Споку, что закрылся в лаборатории, выйти и, если он выйдет, предложи им обоим попробовать стандартной судовой еды. Один из них — откажется. Это и есть — фальшивка и, что весьма вероятно — предатель, по крайней мере, потенциально.
Кирк откинулся на спинку кресла, чувствуя, как невольно сжимаются его челюсти. Все эти высокие материи, все личные конфликты, все эмоциональные и военные напряжения могут быть решены с помощью двух тарелок обычного супа? Разочарование было просто фантастическим: на секунду он подумал, что скорее предпочел бы столкнуться с новой проблемой, чем с таким ответом. Наконец, он произнес.
— Док, ты действительно думаешь, что это критическое испытание?
— Да, капитан. Если оно не сработает, то хуже, чем раньше точно не будет. Но я тебя уверяю, ошибки не произойдет.
Кирк обратился к действующему старпому.
— Спок-Два, вы согласны?
— Да, — твердо ответил Спок-Два, — не вижу никаких препятствий, поскольку я питался стандартной едой на протяжении всех этих месяцев. Могу только добавить, что тест очень элегантный, простой и одновременно гениальный. Я поздравляю доктора Маккоя, мне подобное в голову не пришло.
— Спок-Один, а вы согласны?
Ответа не было.
— Спок-Один, даю вам десять секунд на ответ.
Нет ответа. Время вышло.
— Служба безопасности! Двух охранников на мостик, еще троих — в лабораторию доктора Маккоя. Двери вскрыть, двойника, если возможно, захватить живым. Если такой возможности нет — защищайтесь до предела.
Спок-Два повернулся в кресле так, словно хотел встать. Мгновенно в руке Кирка оказался его маленький личный фазер, и капитан направил его на Спока-Два. Даже если бы у Кирка не было предков на американском Дальнем Западе, он по много раз тренировался в подобном трюке и был рад, что овладел им в совершенстве.
— Оставайтесь на месте, мой друг, — произнес он, — до тех самых пор, пока не подойдут вызванные охранники. И я искренне надеюсь, что вы действительно мой друг. Но, пока я не буду уверен, что вы — это действительно вы, я готов оглушить вас так сильно, что вы проспите до следующей Пасхи, а возможно и целую вечность. Я ясно выражаюсь?
— Совершенно ясно, капитан, — спокойно ответил Спок-Два, — вполне логичные меры предосторожности.

ГЛАВА 9. ОТРАЖЕНИЕ В ЗЕРКАЛЕ
Запись в капитанском журнале, звездная дата 4194,6
…Несмотря на то, что у Спока-Один не было большого запаса времени, однако к тому моменту, как нам удалось пробиться в лабораторию, он уже ушел, по-видимому, через вентиляционную систему. Оборудование не пострадало, за исключением взломанной двери, но как оказалось, внутри лаборатории Спок-Один сотворил сложное сооружение из стеклянных перегонных кубов и реторт, в которых еще бурлили и фильтровались какие-то жидкости. Единственными достоверно опознанными мной деталями этой установки оказалась колонка ионного обмена и распределитель противотока. Я запретил касаться этого сооружения до тех пор, пока доктор Маккой не изучит его, хотя он уже заявил, что знает о его назначении.
Между тем проведение крупномасштабных поисков Спока-Один находится под большим вопросом. Ему известен каждый кубический сантиметр «Энтерпрайз», в том числе огромное пространство между оболочками корабля гораздо лучше, чем кому-либо другому, за исключением Скотта, а, следовательно, сейчас беглец может быть где угодно. Я приставил охрану к Споку-Два, к себе, а также ко всем начальникам отделов и их заместителям. Также охрана выставлена в транспортаторной, на ангарной палубе, в пустующих в настоящее время пассажирских каютах, на инженерной палубе, в комнате отдыха, спортивном и конференц-залах, в интендантской и оружейной, а также в лаборатории. И если я упустил из виду какое-либо из мест, где он может появиться, то мы ничего не сможем противопоставить ему, поскольку все возможности службы безопасности «Энтерпрайз» уже использованы…

Всех, кто находился на вахте в момент боя, капитан отправил отдыхать, назначив дежурным офицером Чехова, сам же Кирк зашел в лазарет, чтобы поговорить с Маккоем.
— Все оборудование лаборатории полностью подтверждает мои предположения, — сразу же заявил ему доктор, — а это означает, что ты можешь выпускать Спока-Два прямо сейчас. Все в порядке, он — настоящий.
— А что это было? Я имею в виду аппаратуру.
— Система для синтезирования его собственной пищи с использованием стандартного судового рациона как сырья и кое-каких моих реактивов. Вот почему он заперся именно в лаборатории. В принципе, Спок-Один мог скрываться где угодно на борту, чтобы избегать совместных обедов с другими членами команды, но только в моей лаборатории он мог быть собственным шеф-поваром.
Кирк был совершенно сбит с толку. Такое объяснение было ничуть не лучше, чем полное его отсутствие. «И что все это означает?» — этот вопрос так и читался на его лице.
— Хорошо, — Маккой понял капитанскую мимику, — я начну с самого начала, хотя довольно сложно решить, где оно, это самое начало. Ты помнишь, Спок-Два предположил, что копия может быть зеркальным отображением оригинала, а чуть позже мы с тобой обсуждали эту возможность?
— Да, и пришли к выводу, что проверить ее никак нельзя.
— Именно. А потом Скотти снабдил меня своими экспериментальными животными, которых он тоже пропустил через новую систему транспортации. Все сомнения исчезли — копии были зеркальными отображениями. Они казались вполне здоровыми, обладали хорошим аппетитом, но все умирали в течение суток или около того, как я уже и докладывал.
Я, конечно, вскрыл их всех, но единственный вывод, к которому я мог прийти — они умерли от голода, хотя и питались обычной, подходящей для кроликов едой. Тогда я не понимал причины. И, что хуже всего, казалось, что их смерти не имеют никакого отношения к проблеме двух Споков. Кто бы из них ни был копией, он-то от голода не умирал.
Сейчас я ощущаю себя довольно глупо, когда вспоминаю, что не сразу понял имеющиеся подсказки, даже после того, как Спок-Один заперся в моей лаборатории. Что в итоге дало мне подсказку? То, что было в самом начале этого дела, что-то бессмысленное и неуместное... Ты рассказывал, что во время вашей первой беседы со Споком-Один, в его речи звучали какие-то колебания, похожие на заикание.
Кирк вспомнил.
— Да, действительно. Но оно исчезло почти немедленно. Я даже решил, что мне просто померещилось.
— Нет, не померещилось. Только тот, кто обладает железным контролем над собой, подобно Споку, мог заставить исчезнуть это колебание, да еще так быстро, и все же, как зеркальное отображение, он был левшой, но скрывал это. Джим, хиральность является наглядным выражением того, какое полушарие мозга доминирует, отвечает за действия человека. Здесь действует обратная связь: если доминирует левое полушарие мозга, то ребенок становится правшой, и — наоборот. Так что переучивание детей-левшей полностью противоречит приказам мозга, бедным детям только портят центральную нервную систему, что наряду с прочим, является прямой и единственной причиной обыкновенного заикания. Ты подумал, что Спок-Один заикается от волнения или замешательства, что и озадачило тебя. На самом же деле он заикался, потому что притворялся, будто не является своим зеркальным отображением, а также потому, что еще не вполне овладел нужными рефлексами для исполнения роли.
— Блестящий пример дедукции, мистер Холмс, — произнес Кирк, — вот только мне так и не понятна связь между всем этим и продуктами питания.
— Потому что я еще ничего не говорил на этот счет. Дай мне пару минут. Думаю, что не стоит объяснять, как важны аминокислоты в питании живых организмов, ведь они являются строительными материалами в процессе синтеза белка. Возможно, тебе неизвестно, что каждая аминокислота имеет две молекулярные формы. В процессе выделения чистой аминокислоты, к примеру, аспарагина, пучок поляризованного света направляется через кристалл и, в зависимости от того, в какую сторону отклоняется этот пучок, возникает та или иная форма нужной аминокислоты. L-форма возникает тогда, когда луч отклоняется влево, эта аминокислота необходима нашему организму, D-форма для нас бесполезна.
Видимо, зеркальное отображение, то есть Спок-Один прошел весь путь, вплоть до молекулярной формы бытия. Те питательные вещества, что нужны нам, он использовать не может, а те, что необходимы ему, он не может получить из нашей пищи.
К тому же, голод — не единственное, с чем он столкнулся, существовала также возможность, что его центральная нервная система могла быть словно бы «отравлена» нашей пищей. По вполне понятным причинам ни один человек никогда не пытался сесть на диету, состоящую исключительно из обратных аминокислот. Так что никто не знает, действительно ли они токсичны для высших функций мозга, функций, которых не имеют животные. Очевидно, Спок-Один не хотел испытать это на себе: сначала он просто-напросто не ел несколько дней, до тех пор, пока не придумал подходящий предлог для того, чтобы запереться в лаборатории. Он же полувулканец, а значит, может обходиться без пищи довольно долго, ну а делал он это так искусно, что даже Кристина ничего не заметила. А затем...
— Затем он решил синтезировать для себя все двадцать восемь аминокислот, причем в большом количестве, — произнес Кирк.
— Ну нет, это уж слишком даже для Спока, любого Спока. К тому же в моей лаборатории нет условий для этого. К счастью для него абсолютно необходимыми в рационе являются только восемь аминокислот, все остальные могут быть синтезированы в самом организме из более простых веществ. Но, должен признать, то, что он сделал для себя — весьма впечатляющее достижение.
— Не забудь в полном объеме сообщить Скотти о своих открытиях.
— Все записи для него уже готовы, — ответил хирург, — я отложил их передачу до получения твоей реакции.
— Очень хорошо, передай их. А сейчас скажи мне — у тебя есть хоть какие-нибудь предположения — где может скрываться Спок-Один?
— Ни малейших. Я никогда не понимал Спока и в его «нормальном» состоянии, а сейчас, с реверсивной психологией — тем более.
Кирк устало усмехнулся.
— Сегодня ты уже совершил одно чудо, — сказал он, — я не могу требовать от тебя чего-то большего. Поздравляю, док.
— Большое спасибо. Джим, а что ты собираешься делать теперь?
— Я иду к себе в каюту, чтобы хоть немного вздремнуть, — ответил капитан, — думаю, что для «Энтерпрайз» будет лучше, если какое-то время я посплю лежа, как все обычные люди, а не сидя в своем кресле.
— Рад это слышать, — отозвался Маккой, — иначе мне бы пришлось использовать дубинку, чтобы загнать тебя спать. И я бы это сделал, черт возьми!

Кирку удалось поспать не более трех часов, а потом его поднял на ноги общий сигнал тревоги.
— Что случилось, мистер Чехов? — связался он с мостиком.
— Спок-Один, его только что заметили в складских помещениях, — ответил интерком, — я приказал всем силам службы безопасности выдвигаться в этот район.
— Отменить приказ, — скомандовал Кирк, окончательно просыпаясь, — используйте только команду безопасности из инженерного отсека; начать полную проверку всех складов, с мостика наблюдать за всем процессом. Остальным сотрудникам безопасности оставаться на постах. Блокировать все входы и выходы установкой новых кодов.
— Принято. Капитан, вы подниметесь на мостик?
— Непременно.
Однако Спок-Один очень внимательно выбрал время и место для нанесения удара. Видимо, его мимолетное появление в районе складов было простой уловкой: обыск складских помещений был в полном разгаре, когда на мостик поступил сигнал, что вручную открыты створы ангарного отсека, расположенного в задней части корабля. До того, как управление было перехвачено с мостика, створы открылись достаточно, чтобы небольшой шаттл мог из них вылететь и, сверкнув в блеске органианского солнца, уйти на предельном ускорении.
— Тяговые лучи! — скомандовал Кирк.
— Извините, капитан, — ответил Чехов, — он только что перешел на варп.
«У нас же нет шаттлов с варп-приводом, — возникла унылая мысль, — и что нам теперь делать?»
— И скатертью дорога, — прокомментировал случившееся Маккой, который прибыл на мостик как раз вовремя, чтобы увидеть результат.
— Доктор, а вы действительно думаете, что мы можем от него отделаться? — спросил Кирк ледяным тоном. — Я думаю, что это — самый маловероятный вариант.
— Я тоже так считаю, — добавил Спок-Два.
— Связистам: отслеживать перемещения шаттла и контролировать любые попытки с его стороны войти в контакт с клингонами. Если он попытается связаться с ними — помешайте. Рулевому: выпустить самонаводящиеся ракеты слежения, но без боеголовок. Всем силам безопасности: возобновить обыск на «Энтерпрайз», в этот раз проверить и все оставшиеся челноки. Мистер Спок, попытайтесь получить контроль над угнанным шаттлом и постарайтесь его вернуть, но если получится — не позволяйте ему попасть внутрь корабля.
На мгновение капитан сделал паузу, чтобы экипаж осознал и приказы и их возможные последствия, а потом добавил.
— Все предпринятые нами действия были неаккуратными. Это касается и лично меня. Впредь нам следует действовать более собранно. Все ли понимают это?
Хотя ответов не прозвучало, но было ясно, что все это осознали.

ГЛАВА 9. ШОТЛАНДСКИЙ ВЕРДИКТ
Запись в капитанском журнале, звездная дата 4196,2
…Непредусмотрительность — это тот товар, который редко бывает востребован, что доказывает весь ход истории, но сейчас мне представляется почти неизбежным то, что Спок-Один выбрал ангарную палубу в качестве своего второго убежища. Это связано не только с тем, что очень велика по размеру и относительно плохо освещена даже в те моменты, когда там идет работа, но также и потому, что мы крайне редко используем шаттлы, которые уступают транспортатору по скорости и удобству. Даже такой маленький кораблик, как челнок, рассчитанный на семь посадочных мест, имеет в наличии неприкосновенный запас и питьевую воду. Доктор Маккой же уверил меня, что Спок-Один может использовать углеводные продукты из запасов шаттла, поскольку углеводы не имеют альтернативных молекулярных форм. Всего у нас есть (или было) шесть таких челноков, причем ни один из них мы не могли проверить с мостика ни визуально, ни каким-либо еще способом, за исключением его кабины пилота. Но ничего этого мы не сделали до тех пор, пока не стало слишком поздно. Да, Спок в качестве врага — весьма опасная ситуация.
Между тем, наши ракеты слежения показали, что Сок-Один, если он действительно находится на борту шаттла, направляется прямо туда, где размещалась Органия — по причинам, о которых мы можем только догадываться. Еще одна загадка заключается в том, как Споку-Один удалось модифицировать двигатели шаттла до уровня варп, причем за столь краткое время и без использования антиматерии. Но это головоломка скорее для мистера Скотта. Когда-нибудь она станет делом первостепенной важности и поможет в развитии технологий Федерации, но при нынешних обстоятельствах я оцениваю ее не особенно высоко…

— Капитан, у меня есть ответ, — произнес Скотт.
Он вместе с доктором Маккоем и оставшимся в наличии Первым офицером пришел в каюту капитана. «Энтерпрайз» все еще находился в системе Органии, используя местное солнце в качестве прикрытия. Хотя клингонские корабли еще не появились, их прибытие не могло быть делом отдаленного будущего, поэтому все были в полной боеготовности. Кирк ожидал, что в этот раз среди вражеских судов окажется по меньшей мере один класса линкор. Против таких сил «Энтерпрайз», конечно, может вступить в бой, но исход этого боя будет предопределен.
От командования Звездного Флота также ничего не поступало — ни на панъевропейском, ни на традиционном языке или коде.
— Ответ? Это ты про появление варп-скорости у шаттла? Скотти, просто отметь это в своих записях, сейчас у нас есть более важные проблемы.
— Конечно, но капитан, хотя это всего-навсего маленькая проблемка, я еще не разобрался с ней. Сейчас я говорил совсем о другом: я думаю, что понял все случившееся с Органией и с мистером Споком.
— Тогда это совсем другое дело. Рассказывай!
— Ну, капитан, все не так просто...
— А иного я и не ожидал. Ну же, Скотти!
— Хорошо. Итак, с самого начала: когда в обычной жизни говорят о зеркальном отображении, то все ожидают, что зеркало будет где-то поблизости. Доктор Маккой уже доказал, что копия Спока является самым совершенным зеркальным отображением, вплоть до молекулярного уровня и в этом я совершенно согласен с доктором.
Характерный акцент главного инженера внезапно исчез, его изложение стало точным и ясным, словно используемая им научная терминология. Он продолжал.
— После того, как я получил доклад доктора Маккоя об аминокислотах, я сделал один решительный шаг и предположил, что зеркальное отображение прошло весь путь вплоть до элементарных частиц, из которых состоят пространство-время и материя-энергия. Почему бы и нет? Вселенная сложна, но непротиворечива. Возможно, что на этом уровне хиральность не сохраняется, или же структура Вселенной, грубо говоря, тоже имеет правостороннюю ориентацию. Если это не так, то даже явление поляризации окажется невозможным и наши фазеры работать не будут.
— Скотти, — мягко сказал Кирк, — пожалуйста, объясни, как все это связано с нашей проблемой.
— Сейчас, капитан. Смотрите, что получается — симулякр нашего Первого офицера был отправлен на Органию в виде набора сигналов, сотворенных из элементарных частиц, ориентированных в обычном направлении. Вправо? Пусть будет вправо. Но когда мы открыли дверь транспортационной камеры, то обнаружили там не только настоящего мистера Спока, но и его копию, состоящую из элементарных частиц, но ориентированных в обратном направлении. Как такое могло произойти?
Я вижу только один ответ, имеющий смысл с точки зрения физики. Наш сигнал, посланный в виде множества тахионов, где-то по пути встретил то, что является их совершенным отражателем. Сигнал снова вернулся к нам, словно луч радара, а мы восстановили его в обычных элементарных частицах с помощью новой транспортационной камеры, но уже в обратном порядке.
Но что могло быть этим зеркалом? Очевидно, именно то, что случилось с Органией. Сейчас мы все видим, что планета окружена или заменена чем-то весьма напоминающим защитный экран или другое силовое поле. И если это не наше искомое зеркало, то где еще мы должны его искать?
— Продолжай, Скотти, мы все еще слушаем тебя, — подбодрил Кирк своего главного инженера.
— Но мне больше нечего сказать, капитан, потому что дальше начинаются основные затруднения. Что бы мне действительно хотелось знать, так это зачем органианцам, ну, или раз уж на то пошло, клингонам, окружать планету тахионным отражателем. Поэтому, с вашего разрешения, я передаю слово доктору Маккою или мистеру Споку, чтобы они продолжили рассказ с этого самого места.
— И кто первый? — спросил Кирк. Несмотря на всю отчаянную серьезность проблемы, он не мог не улыбнуться.
— Полагаю, что я, Джим, — ответил Маккой. — Имей в виду, я знаю о тахионах гораздо меньше, чем Скотти о полиморфнонуклеарных лейкоцитах. Но я психолог. Все мы заметили то уникальное и крайне тяжелое воздействие, которое оказывает нынешнее состояние Органии на всех членов экипажа. Планета словно отталкивает нас эмоционально, в точности так же, как она отражает те безумные элементарные частицы, о которых говорил Скотти.
— Нельзя быть уверенным, что электроны не думают, — мрачно заявил Скотт.
— Черт возьми, Скотти, именно к этому я и веду, дай мне немного времени! — буркнул доктор, а затем продолжил. — Смотрите: мы с самого начала предположили, что эмоциональное отторжение было намеренным, иными словами — органианцы по каким-то своим причинам не ждут гостей и в недвусмысленных выражениях сообщают о своих намерениях всем, кто находится поблизости. А теперь продолжим точно с этого момента. В таком случае: что было первым: курица или яйцо? В смысле: для чего предназначен этот экран? Если для отражения тахионов, то эмоциональное воздействие может быть случайным, а если для отпугивания людей и им подобных, то отражение тахионов может быть лишь вторичным эффектом.
Все это напомнило мне, что хотя мы, человечество, изучили элементарные частицы материи и энергии, сущность гравитации и даже, как утверждает Скотти, обнаружили что-то, именуемое хрононом, то есть мельчайшей частицей, из которых состоит время, мы все еще ничего не знаем об элементарных единицах сознания. Нам неизвестна даже скорость мысли.
— Неизвестна? — удивленно переспросил Кирк.
— Нет, Джим. Только скорость нервных импульсов в организме, но она не очень велика, тогда как мысль — совсем другое дело. Любой из нас может спустя много лет моментально вызвать далекие детские воспоминания или же вообразить взрывающуюся галактику. И это лишь очень грубые примеры. Если и есть элементарные частицы, из которых состоит мысль, то они передвигаются гораздо быстрее скорости света, так что тахионы очень хорошие кандидаты на эту роль.
И уж конечно, та моя догадка, связанная с особенностями сознания во время передвижения с помощью транспортатора, который и сотворил все это безобразие, оказалась истинной. Теперь я ощущаю, что все становится на свои места. Однако здесь есть еще одна проблема логического плана, поэтому я передаю слово Споку-Два.
— Да, — печально протянул Кирк, — вместе вы заставляете меня ощущать себя полным профаном, причем не впервые. Мистер Спок-Два, прошу вас, продолжайте...
— Сэр, — начал Спок-Два, — я не могу подходить к описанной проблеме только как к задаче формальной логики, теории множеств или даже задаче исчисления высказываний, поскольку здесь задействовано слишком большое число элементов предполагаемого характера, несмотря на весьма последовательную теоретическую модель, построенную доктором Маккоем и мистером Скоттом. Однако, с учетом их модели, возникает главная логическая проблема: кто получает наибольшее преимущество от наличия данного экрана вокруг Органии? Если этот экран возвели сами органианцы, то определить их логику без использования необоснованных догадок мы не сможем. А вот преимущества клингонов очевидны и значительны. Во-первых, экран сдерживает самих органианцев, являющихся по своей сущности, мыслеформами, чистым интеллектом, он привязывает их к планете, не дает им возможности узнать, что происходит вовне. Во-вторых, он не позволяет никому извне связаться с планетой, поскольку поле эмоционально отталкивает...
— Черт возьми, я бы сказал, что оно ужасает, — вмешался Маккой.
— ...всех, кто приближается к ней, оно не позволяет даже подумать об Органии иначе, как о вымершей планете, — спокойно продолжил Спок-Два. — Из этого следует, что вероятность того, что данный экран был создан клингонами, весьма высока. Еще более высока вероятность, что экран клингонов и есть то самое оружие, создание которого стало стимулом для начала войны, запрещенной органианцами. Таким образом, становится ясно, почему мы обнаружили неподалеку клингонский гарнизон: они не желают никаких расследований ситуации. Далее — это оружие, по-видимому, еще не очень управляемо, хотя и создает значительный по масштабам эффект, иначе бы они использовали его в сражениях против наших кораблей и, тем самым, получили бы серьезное тактическое преимущество.
Тем не менее, оружие это достаточно управляемо, чтобы позволить клингонам возвести подобный экран вокруг Земли, если клингоны подойдут достаточно близко, или же вокруг Вулкана, а возможно — вокруг обеих планет. Мы не можем достоверно знать, на что похожа жизнь под таким экраном, но закон обратных квадратов позволяет предположить, что внутри эффект может быть значительно более сильным, чем мы испытываем за его пределами. Все это позволит клингонам завершить и выиграть войну ... Возможно им удастся довести выживших людей и вулканцев до состояния жалких изгнанников, живущих из милости или в рабстве.
Неожиданный переход к поэтичным милтоновским фразам обычно точных формулировок Спока-Два сделал нарисованную им картину слишком яркой.
Кирк мрачно произнес.
— Я не думаю, что Звездный Флот позволит клингонам подойти так близко к Земле, а вот Вулкан не так хорошо защищен. Итак, господа, мы уничтожили пять военных кораблей клингонов, в том числе один крейсер, к тому же, находясь в их тылах, мы можем, как и планировали прежде, нанести значительный ущерб, особенно если покинем органианской квадрант до прибытия их подкрепления. Но мне бы не хотелось уходить слишком далеко. Будет гораздо более правильным добраться до сути проблемы, ведь мы находимся в непосредственной близости от разгадки. Сможем ли мы?
— Капитан, думаю, что вполне сможем, — ответил Скотт, — этот экран отражает тахионы, и, как я могу предположить — только тахионы. Сейчас мы находимся в пределах радиуса действия стандартного транспортатора, а значит, нам больше не нужна система преобразования в тахионы. Все равно она никакой пользы не принесла. Мы можем сам спуститься вниз, найти органианцев и рассказать им все, что происходит снаружи с тех самых пор, как клингоны заперли их на планете.
— И какая от этого будет польза, если они все равно ограничены этим экраном? — спросил Маккой. — они-то, к своей величайшей удаче, не могут передвигаться с помощью транспортатора.
— Точно, док, не могут. Быть обычным материальным существом, как вы или я — это сейчас наше основное преимущество. Нам необходимы машины для того, чтобы управлять материей, мы знаем, как их создавать и использовать. Если бы я находился под экраном, то с надлежащей помощью я мог бы обнаружить его генератор и вывести его из строя. Или же смог бы построить свой генератор, чтобы свести на нет действие экрана. Органианцы, со всей своей мощью, не смогут это сделать.
— Ты уверен, что сможешь, Скотти? — спросил Кирк.
— Нет, капитан, я не уверен, правильнее сказать — я бы рискнул.
— Этого мне вполне достаточно, — заявил Кирк, — значит, мы немедленно выходим на орбиту Органии, стараясь как можно лучше справиться с воздействием этого экрана на нашу психику. Ухура предупредит экипаж, а доктор Маккой будет наготове, чтобы оказывать психологическую помощь всем, кому она потребуется. Мистер Спок-Два, вы отправите меня и мистера Скотта на поверхность.... Нет, минуточку.... У нас все еще нет твердой уверенности в том, что Спок-Один покинул «Энтерпрайз», поэтому я не могу оставить корабль, полагаясь на его добрую волю.
— Могу вас уверить, капитан, — заявил Спок-Два, — что хотя мне и неизвестно, где именно он находится, но это достаточно далеко от «Энтерпрайз». Минимум две астрономические единицы.
— Откуда вы знаете?
— Извините, капитан, но сам характер этого знания в настоящее время делает невозможным мой рассказ. Тем не менее, я абсолютно уверен в данном факте.
Кирк вновь почувствовал, как в нем шевельнулись слабые подозрения, однако воли им капитан не дал. Доказательства в пользу Спока-Два были более чем убедительными, так что Кирку приходилось мириться с теми небольшими загадками, которые все еще оставались.
— Очень хорошо. Тогда наша задача борьбы с этим экраном решается очень просто: мы втроем спускаемся на поверхность планеты, чтобы найти органианцев и клингонский генератор. Мистеру Скотту понадобится как техническая, так и научная помощь для того, чтобы уничтожить экран до прибытия клингонских подкреплений или до того, как Спок-Один осуществит свои намерения. Я все верно излагаю?
Ответом капитану было согласное молчание.
— Тогда я назначаю командиром Сулу, и даю ему точно такие же инструкции, как и во время нашей первой органианской экспедиции. Главное для него — безопасность корабля, а не десанта, поэтому, если здесь появится клингонский флот, Сулу должен оставить нас и увести «Энтерпрайз» в безопасное место. Но нам все же следует действовать побыстрее.
— Капитан, — вмешался Спок-Два, — есть еще одна трудность, по крайней мере — потенциальная.
— И что это?
— Я уже говорил, что эмоциональный эффект нахождения под поверхностью экрана может быть значительно хуже того, что мы уже пережили за его пределами. Нет уверенности, что любой из нас сможет действовать в подобной ситуации, возможно, мы будем не в состоянии даже рассуждать.
— Я понял. Именно поэтому я хочу, чтобы вы отправились со мной. Вдобавок к тому, что только вы и я знакомы с органианцами, ваша вулканская половина сможет гораздо дольше сопротивляться психологическому давлению, чтобы успешно завершить выполнение задания, если мы с мистером Скоттом не выдержим. Отсюда последует еще один приказ для Сулу: если мы не справимся, не предпринимать никаких донкихотских миссий спасения.

— Вызываю капитана Кирка, — донесся из интеркома голос Ухуры.
— Я у себя в каюте, лейтенант, продолжайте.
— Сэр, мы наконец-то получили ответ от командования Звездного Флота. Нам приказано заключить под арест обоих Первых офицеров до тех пор, пока их не сможет изучить команда экспертов с Земли. «Энтерпрайз» должен попытаться воссоединиться с Флотом, попутно принося как можно больше разрушений Клингонской империи и, одновременно заботясь о своей собственной безопасности.
«Ну, со стороны командования было довольно милым оставить мне так много пространства для маневра, хотя приказы нужно выполнять, — мелькнула мысль. — Приказы остаются приказами или же...?»
— Лейтенант Ухура, какова кодировка ответа?
— Панъевропейский язык, очень характерный. Так называемая редакция Далтона.
— Как вы оцениваете степень достоверности вашей расшифровки?
— Не могу представить вам точную оценку хи-квадрат, капитан. Но я могу предположить, что мой перевод может оказаться правильным с вероятностью в семьдесят пять процентов, при условии, что не было никаких искажений при передаче сигнала.
— Это меня не устраивает. Я не могу действовать на основании приказов до тех пор, пока вы не будете абсолютно уверены, что вам точно известно содержание послания. Лейтенант, вы следите за моей мыслью?
— Капитан, — в голосе Ухуры угадывался легкий признак улыбки, — я думаю, что сообщение было получено без всяких помех. Конец связи.
— Кирк связь закончил. Итак, Скотти, отправляйся восстанавливать транспортатор, подбирай нужное оборудование и готовься к высадке.
Главный инженер согласно кивнул и вышел из капитанской каюты. Кирк продолжал.
— Док, сделай все, что считаешь необходимым для того, чтобы уменьшить последствия воздействия этого экрана на экипаж. Думаю, что уже можно разобрать и ту конструкцию в твоей лаборатории, чтобы все привести в порядок. Но предварительно подготовь отчет по ней — в интересах проведения возможного следствия.
— Я все сделаю, Джим.
Маккой тоже вышел, в капитанской каюте остался только Первый офицер. Кирк взглянул на него с некоторым удивлением.
— Я полагал, что все мои приказы ясны. Передайте их мистеру Сулу и займитесь необходимой подготовкой миссии. Нам нужно отправляться немедленно, как только мистер Скотт вернет транспортатор в стандартное состояние.
— Конечно, капитан, — старпом, казалось, колебался, — могу я спросить вас, почему вы упорно обращаетесь ко мне «Спок-Два»? У вас все еще есть сомнения относительно моей добросовестности? Такие сомнения ставят под угрозу осуществление нашей миссии на Органии.
— Я не сомневаюсь, — спокойно ответил Кирк, — но другой Спок, или точнее псевдоСпок, все еще существует, и вдобавок он носит мое кольцо. До тех пор, пока он жив, я собираюсь нумеровать вас обоих, хотя бы для того, чтобы напоминать себе о том, что проблема двух Споков еще не решена.
— Да, — согласился Спок-Два, — это полезный мнемонический прием.
Его лицо и голос были бесстрастными, но, тем не менее, что-то подсказало Кирку, что его старпом едва ли доволен этим фактом.

ГЛАВА 11. КОШМАРЫ
Запись в капитанском журнале, звездная дата 4198,0
…Тщательный анализ сложившейся ситуации мистером Скоттом, доктором Маккоем и Споком-Два, а также то, что лейтенант Ухура понимает всю необходимость однозначной дешифровки сообщения от командования Звездного Флота, показывает, что моральный дух и производительность труда всех начальников отделов возвращаются к нормальному уровню. Тем не менее, нам все еще угрожает опасность, причем сразу с нескольких сторон: бремя окончания войны лежит целиком на «Энтерпрайз», а командование Флота не доверяет тому анализу клингонской стратегии, что сделал Спок-Два (по-видимому, все еще опасаясь, что тот может быть копией).
Мистер Скотт и его сотрудники восстановили транспортатор и теперь, как и планировалось, мы готовимся к высадке на Органию. С этого часа и вплоть до моего возвращения командование кораблем передается мистеру Сулу…

Для того чтобы вывести «Энтерпрайз» на стандартную орбиту около Органии понадобилось менее двух часов. Однако даже на пределе дальности работы транспортатора эмоциональный эффект экрана на всех членов экипажа был настолько силен, что понадобилось привлечь дополнительно еще сорок восемь человек из-за того, что выполнение работ шло примерно вполовину от своей обычной эффективности. И даже это оказалось бы невозможным, если бы не Маккой, который в нарушение своих обычаев раздавал огромное количество транквилизаторов и антидепрессантов. Только Спок-Два отказался принимать их до тех пор, пока не получит прямой приказ от капитана, для всех же остальных прием лекарств стал насущной необходимостью.
Клингонские корабли пока что не появились, однако сигналы по подпространственному радио ясно давали понять, что те уже в пути.
Кирк, Скотт и Спок-Два подошли в транспортаторную точно по графику. Дежурный офицер установил те же самые координаты, что использовались во время самого первого визита на Органию. Тогда место высадки выглядело как английская деревушка четырнадцатого века: дома, покрытые соломенными крышами, запряженные волами повозки, люди в домотканых одеждах, а чуть в отдалении — полуразрушенный замок, похожий на Карнарвон. Как потом оказалось, в деревушке находилось здание Совета Старейшин планеты; однако всё, что окружало их, было лишь иллюзией, специально созданной органианцами для своих гостей и сохранения их мира в неприкосновенности. Впрочем, иллюзия была вполне убедительной до тех самых пор, пока не появился коммандер Кор вместе со своими воинами, подчеркнуто вежливыми и безжалостными.
Здесь и сейчас не было ничего, хоть отдаленно напоминающего деревню. Офицеры материализовались среди бескрайних развалов щебня и необожженного кирпича, протянувшихся во всех направлениях до самого горизонта. Небо над головой было тускло-серым, на нем не было никакого намека на органианское солнце, а воздух был неподвижным и обжигающе холодным. Кирку такой пейзаж показался просто удручающим, у него сложилось впечатление, что планета миллионы лет назад лишилась последних насекомых и лишайников.
Впрочем, все могло быть именно так, ведь органианское солнце было звездой первого поколения, а сами органианцы эволюционировали так, что уже не нуждались в физических телах, задолго до того, как зародилась жизнь на Земле. Что касается эмоциональных ощущений, то они могли быть результатом воздействия экрана. Если так, то оно было хоть и неприятным, но вполне терпимым.
Кирк связался с Ухурой, подтвердив свое прибытие на планету, после чего повернулся к товарищам.
— Могло быть и хуже, — заметил он тихим голосом, — на самом деле я чувствую себя немного бодрее по сравнению с тем, что было наверху, хотя полной уверенности у меня нет. А вы как?
— Мрак и погибель, — ответил Скотт со своим сильным шотландским акцентом. Бессознательно он тоже почти шептал. — Но вы правы, капитан, все не так плохо, как я опасался. Так куда мы направимся? Здесь нет ни единого ориентира, чтобы можно было заметить его, а мой трикодер ничего не сообщает об электромагнитной активности. Вокруг нас только холодный мертвый камень.
Спок-Два медленно исследовал бесконечные нагромождения камней собственным трикодером.
— Ничего не регистрируется, — согласился он, — однако во время нашего первого визита сюда здание Совета находилось в 2,2 километрах к северо-северо-западу от нашего нынешнего положения. Поскольку нет никаких видимых причин предпочесть иное направление, я предлагаю направиться именно туда для того, чтобы проверить, не оставили ли органианцы каких-либо указателей к их местонахождению.
— Местонахождению, где могли бы укрыться мысли? — переспросил Скотт. — Безусловно, направление хорошее, как, впрочем, и любое другое.
Кирк, соглашаясь, кивнул, сделал шаг вперед ... и немедленно оказался во власти кошмара.
Окружающая его скалистая пустыня покрылась рябью и заструилась, словно она была всего лишь отражением на потревоженной поверхности водоема, а потом и вовсе исчезла. На ее месте, прямо пред Кирком возник чудовищный объект тускло-зеленого цвета, но с блестящей поверхностью, точную природу которого определить было невозможно. По размерам он походил на индийского слона, и, судя по всему, тоже был живым, но вот растение это или животное? Головы у него не было, казалось, он весь состоит из толстых щупалец или побегов, которые переплелись друг с другом каким-то немыслимым способом и слегка сжимались и разжимались. Вся эта нечаянная анатомия поддерживалась с одной стороны деревянным костылем, устройством, которое Кирк видел всего раз в жизни, и то в музее.
Вещь не выглядела опасной, разве только слегка непристойной, но Кирк на всякий случай достал свой фазер. В тот же миг невнятные движения выбили тот костыль, что поддерживал эту жалкую конструкцию и, медленно извиваясь, она рухнула вниз.
Теперь капитан наблюдал длинный пляж, покрытый белым песком и раковинами, омываемый морем и низкую линию меловых скал, устремившихся в ярко-синее небо. Солнце светило ярко, температура воздуха была почти средиземноморской. Вокруг не было никого, если не считать упавшего монстра и нескольких мелькающих в небе белых пятен, которые вполне могли быть чайками.
— Мистер Спок! — крикнул он. — Скотти!
Из тускло-зеленой массы пробились два щупальца. Они утолщились, отрастили конечности, а затем что-то похожее на тыквы сверху. На поверхностях тыкв появились странные, похожие на лица отметки.
В тот же миг солнце померкло и исчезло. Пейзаж стал бесцветным, и все, кроме этих двух щупалец, растворилось в густом сером тумане. Щупальца превратились в Спока-Два и Скотта.
— Где вы были? — потребовал ответа Кирк. — Вы видели то же, что и я?
— Сомневаюсь в этом, — возразил Спок-Два, — капитан, расскажите — что именно вы видели?
— Я был где-то, что очень похоже на южное побережье Испании. Там был какой-то странный биологический объект, и я как раз раздумывал: стоит мне стрелять или нет, а потом я произнес ваши имена. Тогда он превратился в вас двоих, а все остальное исчезло.
— А как вы оцениваете свои эмоциональные ощущения, капитан?
— Знаете, было внутреннее ощущение, что вот-вот произойдет что-то ужасное, хотя я и не мог определить что именно... А что насчет тебя, Скотти?
— Я не видел никаких монстров, — просто ответил Скотт. — Вокруг меня все превратилось в сплошные линии и диаграммы: черные на белом. Там была древняя электрическая схема, очень древняя, с символами термоэлектронных ламп. Я был заперт в этой схеме и не мог двигаться, к тому же у меня было ощущение, что если кто-нибудь прибавит напряжение, я просто погасну. И тут я сообразил, что все схемы термоэлектронных ламп почему-то очень похожи на лица. Как раз тогда, капитан, вы позвали меня и вот я уже вернулся...
— Что касается меня, то никаких изменений я не видел, — казал Спок-Два, — вы оба просто остановились, а вы, капитан, достали фазер и позвали нас. Очевидно, что ваши видения являются результатом действия окружающего планету экрана, а я, как и предполагалось, сопротивляюсь ему лучше, чем вы. Скажите, капитан, вы были когда-нибудь на южном побережье Испании?
— Да, однажды, во время каникул в Академии.
— И мистер Скотт был заключен в давно изученную им древнюю электросхему. Видимо, следует ожидать, что галлюцинации будут своеобразной проекцией нашего более раннего опыта, и это знание может оказать помощь в борьбе с ними.
Туман внезапно рассеялся, открыв все те же камни, где они прежде материализовались.
— У нас есть какой-нибудь прогресс? — спросил Кирк.
Спок-Два проверил свой трикодер.
— Пять или шесть метров, хотя у меня есть сомнения, что кто-либо из нас прошел так далеко.
— Тогда давайте двигаться дальше. С такими темпами нам еще предстоит долгий путь.
Как только он сделал шаг вперед, кошмар вернулся...
... с непереносимо ужасающим шумом. Кирк был окружен разнообразной примитивной техникой. Громко стучали перемещающиеся молотки; какие-то коромысла вращаясь, скрипели так, словно они были полностью покрыты ржавчиной; столбы пара с пронзительными звуками вырывались в горячий, промасленный воздух; огромные шестерни производили гул; гигантские колеса вращались с тяжелыми стонами; хлопали и щелкали кожаные ремни; эксцентрики стучали в своих гнездах; сотни прядильных валов вращались вверх и вниз; тысячи кулачных механизмов сновали в разных темпах туда-сюда; казалось, где-то плющат броню, пытаясь сделать из нее тонкую фольгу. Над всем этим безумием возвышалась арочная свинцовая крыша, в которой каждый звук многократно удваивался, доводя до почти апокалипсической головной боли.
В это раз в поле зрения не было других людей, да и вообще никаких признаков жизни.
Кирк не мог сообразить: откуда из его жизненного опыта можно было вытащить этот механический ад; всё вокруг не просто физически оглушало, но было очень близко к смертельному пределу. Единственное, что он мог сделать, это еще один шаг вперед...
Всплеск!
Он боролся за свою жизнь, плывя в холодном темном море при мерцающем свете ночной грозы. Огромные волны поднимали и опускали его с тошнотворной размеренностью, а ревущий воздух пах смесью морских водорослей, формальдегида и кофе. Несмотря на пронизывающий холод воды, он ощущал жар изнутри.
Ощущение нереальности было очень сильным, и спустя несколько секунд он понял, где находится: в бреду, что был у него во время приступа веганской риккетсиозной лихорадки, свалившей его на первом задании. Запах шел от смеси тех лекарств, что ему приходилось принимать, это было единственное, что могли предложить местные колонисты. Итак, это был очередной трюк.
Когда его подняла следующая волна, Кирк услышал зловещий раскат грома и заметил поблизости буруны — значит, его несет на скалы. Иллюзия это или нет, но капитан сильно сомневался, что сможет пережить такое. Очевидно, что физические движения не помогут ему выбраться, ведь он и так плыл изо всех сил. Как ...
... преодолеть этот очередной трюк.
Задержав дыхание, Кирк глотнул горькую воду. В тот же миг его ноги коснулись дна, а еще мгновением позже, он, совершенно сухой, стоял в сером свете среди нагромождений камней.
Но он все еще был один, а его призыв к друзьям остался без ответа. Капитан достал свой коммуникатор. Он тоже был сухим, хотя особого повода для беспокойства не было, поскольку коммуникатор был водо- и газонепроницаемым.
— Мистер Спок, мистер Скотт. Ответьте, пожалуйста.
Молчание.
— Кирк вызывает «Энтерпрайз».
— Ухура на связи, — ответ был немедленным.
— Вы можете обнаружить, где находятся мистер Спок и Скотти?
— Но, капитан, вы должны их видеть... По нашим данным они недалеко от вас.
— Не имею такого счастья, к тому же они не отвечают на мой вызов. Лейтенант, попробуйте вы связаться с ними.
— Хорошо, — и, спустя минуту, девушка доложила. — Капитан, они сразу же ответили. Но они также не видят вас и не могут с вами связаться.
Голос связистки звучал озадаченно, почти так же, как и у самого Кирка.
— Боюсь, что у меня то же самое, — ответил он. — Клингоны появились?
— Нет, сэр, но в подпространственном радио наблюдается очень большое количество помех. Обычное явление при их приближении. 
— На этот счет у мистера Сулу есть приказ. Держите меня в курсе. Кирк связь закончил.
Стиснув зубы, он сделал еще один шаг.
Камни рассыпались и превратились в суглинок, а вокруг него возникла псевдосредневековая деревня времен первой высадки на Органию. Но в этот раз она была пустынна. Все здания казались частично сожженными, а замок в отдалении выглядел так, словно подвергся бомбардировке. Из высокой пожухлой травы ему улыбнулся череп, а откуда-то издалека раздался звук, похожий на голодный вой одичавших собак. Все выглядело так, как после завершения осады эпохи Тридцатилетней войны.
Тем не менее, такую картину следовало считать серьезным продвижением вперед, поскольку она гораздо больше походила на прежнюю Органию, чем все то, что Кирк испытал до сих пор. Видимо, это означало, что он приближается к своей цели. Вот только что он будет там делать без своего инженера, способного окончательно решить проблему? Капитан мог только надеяться, что Скотти так или иначе найдет дорогу сквозь все галлюцинации. Скотт практичен и скептичен — это должно помочь. Но почему его не видно?
— Ничего. Еще один шаг...
Единственным постоянным элементом пейзажа вокруг него теперь были изменения. Смутные тени вырисовывались в движущемся тумане и тут же таяли, сменяясь чем-то еще более непонятным. Разноцветный туман разрушал перспективу, но сквозь него пробивались какие-то слабые запахи, подобно ладану из курильницы.
Капитан сделал еще шаг. Сцена осталась неизменной. Он начал подозревать, что галлюцинация собирается стать постоянной. Приходилось двигаться с вытянутыми вперед руками, чтобы не столкнуться с чем-либо, пока еще невидимым, но вполне эмоционально ощутимым. И снова шум — в этот раз неизвестные голоса и музыкальные отрывки, но почти все — неприятные.
Кирк не знал, как долго все это продолжается. Впрочем, он вполне мог ходить по кругу. В конце концов, одна из темных фигур впереди не растаяла, а стала более четкой и узнаваемой, и капитан увидел, что это его Первый офицер.
— Как вам удалось попасть сюда?
— Капитан, я все время был здесь, в реальном мире, если можно так сказать. Однако у меня не было доступа к вам из-за ваших галлюцинаций, поэтому я с большой неохотой был вынужден прибегнуть к объединению наших разумов, чтобы войти в вашу иллюзию.
— Принудительно?
— По воле обстоятельств. Капитан, вы идете не в ту сторону.
— Что ж, я подозревал это. Ведите меня.
— Сюда, капитан.
Первый офицер двинулся вперед. Когда он это сделал, то оказался странно искаженным, Кирку казалось, что он видит Спока сзади и в то же самое время в профиль. Движение прекратилось и все вокруг замерло в каких-то неровных многоугольниках чистого цвета, как в витраже.
— Мистер Спок?
Ответа не было. Кирк проверил молчаливую, неподвижную фигуру. Казалось, помимо искажения, есть здесь еще что-то неладное, но понять, что именно, капитан не мог. Затем, как-то сразу, он все увидел.
На правой руке старпома было кольцо выпускника Академии, принадлежащее Кирку.
Капитан выхватил коммуникатор.
— Лейтенант Ухура, это Кирк. В моих руках неожиданно оказался Спок-Один и он, кажется, гораздо лучше, чем я приспособился к здешним условиям. Поднимите нас обоих транспортатором, отправьте его под замок, а меня без промедления верните назад.
— Извините, капитан, но мы не можем, — ответил голос Ухуры, — только что появилась клингонская эскадра и мы включили дефлекторы на полную мощность. Если вы желаете изменить ваши предыдущие приказы, нам придется...
— Мои приказы остаются в силе, — произнес Кирк.

ГЛАВА 12. БОРЬБА ИЛЛЮЗИЙ
Запись в капитанском журнале, звездная дата 4200,9
…Прибывшая к Органии клингонская эскадра состоит из двух линкоров, двух крейсеров и десяти эсминцев; силы слишком значительные для охоты на один-единственный звездолет. Должно быть, клингоны слишком обеспокоены. Вместе с тем их эскадра слишком велика и не может осуществлять маневры поблизости от планеты. При других обстоятельствах я бы не удержался от соблазна остаться на орбите и сразиться с ними. Но приказ капитана Кирка состоит в том, чтобы отступить, если противник будет превосходить нас по боевой мощи, в чем нет никаких сомнений. Поэтому сейчас со скоростью варп-четыре мы направляемся к Звездной Базе 2, имея у себя на хвосте целую толпу клингонов. На такой скорости их линкоры легко могли бы догнать нас, но они даже не пытаются сделать это, что наводит меня на мысль о приготовленной ловушке. Даже если и так, то сейчас мы отвлекли на себя большое количество огневой мощи клингонов, что хорошо для Федерации и не слишком — для нас…

Та странная, пикассообразная иллюзия все еще сохранялась, и Кирк не предпринимал никаких шагов, которые могли бы ее разрушить. Сейчас он больше всего нуждался во времени, чтобы все тщательно обдумать. Итак, его кольцо... Настоящий Спок, с его логическим мышлением, никогда бы не упустил из виду такую вопиющую деталь, и капитан никак не мог поверить, что копия Спока допустит подобный просчет. Возможно, наличие кольца означает, что пресловутый экран все же оказывает воздействие и на копию, конечно, не такое сильное, как на самого Кирка, но гораздо больше, чем Спок-Один мог предположить.
К тому же следовало принять во внимание остановку времени в той самой затронувшей его галлюцинации. Был шанс, что Кирк сможет совершить быстрый бросок и оглушит Спока-Один до того, как иллюзия окончательно разрушится. Однако такой ход событий не даст капитану ответа на вопрос — почему Споку-Один понадобилось появляться здесь. Его основным намерением почти наверняка было ввести Кирка в заблуждение, что, в свою очередь, могло означать, что ему известно местонахождение органианцев. Почему бы какое-то время не поиграть со Споком-Один, чтобы попытаться выяснить все подробности?
Игра стоит риска, — решил Кирк, но действовать придется быстро, поскольку его собственное психическое состояние может только ухудшаться, а даже во времена своей лучшей формы он никогда не мог состязаться со Споком в логическом мышлении.
Он побрел вперед. Застывшая было картина заколебалась, словно кто-то потряс холст, на котором она была написана, а затем беззвучно разорвал его пополам. И капитан снова вернулся все в те же каменные развалы...
... и снова столкнулся с двумя Споками.
Оба мужчины, и оригинал, и копия, казалось, не заметили появления Кирка. Они просто стояли один напротив другого, словно на стрелковой дуэли где-нибудь на Диком Западе, но никто из них не показывал, что вооружен. Они просто смотрели друг на друга с какой-то ледяной непримиримостью. Был ли на лице Спока-Один хоть легкий намек на ненависть? Кирк не был уверен, ведь эти два лица так похожи...
— Хорошо, что мы наконец-то встретились вновь, — произнес Спок-Два, — все ваше существование и все ваши действия являются нарушением естественного порядка, равно как и источником неудовольствия для меня лично. Пришло время довести все до конца.
— Мое существование, — ответил Спок-Один, — подобно новому, усовершенствованному изданию старого проекта. Возможно, хоть вы и являетесь черновой редакцией, но все же способны понять это.
— Да, истинный ученый, — прокомментировал Спок-Два, — сразу же говорит о проектах. Но ваша литературная метафора далека от ясности, не говоря уже о ее убедительности.
— Тогда поставим вопрос прямо. Я понял природу экрана вокруг Органии задолго до вас; я получил дополнительные данные от клингонов, когда покинул «Энтерпрайз» и сейчас я могу полностью контролировать наше окружение. Выступая против меня на таких условиях, вы не приобретете ничего, кроме собственной смерти. Если вы цените свое существование, для вас было бы логично покинуть Органию и сохранить для вашего дела то немногое время, что история оставит вам.
Пока противники обменивались острыми фразами, небо над ними стало быстро темнеть. Для Кирка их аргументы не были уж очень понятными, но угроза, стоящая за ними, была слишком явной.
— История не может быть предсказана во всех деталях, — ответил Спок-Два, — а будь ваш контроль над окружающей средой столь всеобъемлющим, то вы бы не тратили время на споры со мной. По логике, вам следовало устранить меня сразу.
— Очень хорошо, — спокойно сказал Спок-Один. Когда он произнес эти слова, все вокруг исчезло, а небо стало совершенно черным.
Тут же блеснула молния, и в ее зловещем сине-зеленом свете Кирк увидел, что она ударила как раз туда, где стоял Спок-Два, моментально вспыхнувший, словно мученик на костре. Резкий толчок отбросил капитана далеко назад.
Ощущая дрожь во всем теле и звон в ушах, он поднялся на колени, цепляясь за свой фазер. Каково же было его удивление, когда Кирк увидел, что Спок-Два все еще стоял на своем месте. Точнее, то, что он заметил, было похоже на статую из раскаленной меди, которая сейчас медленно остывала и тускнела. Капитан не ждал, что увидит что-то кроме усохшего и обугленного тела, но вот что было лучше?
Тут статуя заговорила.
— Громы в небе — лишь для грозы? — процитировала она Шекспира. — Как видите, я заземлен. Но что касается вас...
Копия, освещенная постепенно тускнеющим светом своего оригинала, резко погрузилась в вонючую трясину. Волна вязкой жидкой грязи готова была вот-вот сомкнуться над головой Спока-Один, когда все из того же черного неба мощным потоком хлынул дождь, более похожий на водопад. Кирку на минуту показалось, что грязь словно отступает от копии, прежде чем легкое мерцание Спока-Два не исчезло под струями дождя. Еще мгновением позже стремительный поток подхватил капитана и отнес на добрый десяток футов прочь, прежде чем он смог уцепиться за достаточно большой валун, предварительно больно ударившись об него.
Небо посветлело, но дождь все еще продолжался, заставляя потоки воды становиться все более сильными и глубокими. По мутной, пенящейся поверхности проплывали какие-то разрозненные предметы: разбитые доски, распадающиеся листы бумаги, обломки мебели, бутылки и банки, а также тела мелких животных с десятков различных планет — кроликов, кур, скополамандр, трибблов..., словом настоящий зоопарк утопленников, причем, чем дальше, тем больше стало появляться такое количество непристойных вещей, что даже Кирк, со всем его опытом в экзотератологии не мог смотреть на них.
Он подумал о Споке-Два и заметил его ниже по течению, тот упорно греб веслами находясь в чем-то, весьма напоминающем каяк. Видимо, его воспоминания об устройстве каяка были смазаны воздействием экрана или же управлять каяком оказалось гораздо труднее, чем ему представлялось, но свой бой с течением Спок проигрывал. Большая часть его усилий было направлено на то, чтобы удержать свою лодку от опрокидывания, между тем как поток уносил его все дальше и дальше.
Выше по течению, прямо в центре бушующего потока стояло огромное широколиственное дерево, похожее на баобаб. На его нижней ветви удобно расположился Спок-Один, грязный, но невредимый. Кирк поудобнее ухватился за свой валун, взобрался на него и, поминутно оскальзываясь, попытался навести свой фазер на копию.
Но прежде, чем он смог как следует прицелиться, исполинское дерево засохло, сгнило и упало в воду целым ворохом мертвых листьев, трухлявых веток и щепок, словно оно одновременно подверглось нападению всех известных болезней и паразитов растений. Спок-Один тоже рухнул в воду.
Мгновенно дождь прекратился, вышло жаркое солнце, а вода бесследно исчезла в песках бескрайней белой пустыни. Спок-Один не пострадал, а Кирк из своего многолетнего опыта игры в шахматы с оригиналом понял, что копия словно бы потеряла почву под ногами. Он сделал ход, носящий чисто оборонительный характер, не несущий противнику никакой угрозы.
Должно быть, Спок-Один осознал это в тот же самый момент, потому что с неба спустился торнадо, воронка которого с ревом двинулась через пески, но не на Спока-Два, а на Кирка. Это был хитрый ход, ведь Спок-Два не мог защитить капитана, не подвергая опасности себя.
Кирк подумал, что теперь ему известны некоторые правила игры. Все, что совершали до этого участники своеобразного сражения, сводилось к изменению окружающей среды. Видимо, их способности вносить изменения в свою физическую структуру или же обеспечить себя оборонительным снаряжением, были относительно ограничены. Но разум Кирка, не обладающий телепатическими навыками вулканцев и подверженный воздействию экрана, все же был способен произвести хоть какую-то реакцию, пусть и не равную противоборствующим силам.
Он сосредоточился на том, чтобы отодвинуть от себя торнадо. Тот медленно, очень медленно остановился как раз между двумя Споками, не успевшими подобраться поближе друг к другу. Затем ураган, подобно чудовищному зверю припал к земле, стал расширять свою воронку и через несколько минут схватил обоих вулканцев.
Кирк мельком успел увидеть Спока-Один, парящего в воздухе внутри этой воронки, а затем все пропало, потому что скорость торнадо увеличилась. Что было дальше — капитан видеть не мог — вокруг царил только грохот, пыль и обжигающие прикосновения песка, несущегося на огромной скорости.
Постепенно звук стал стихать, но так, словно ураган просто переместился дальше. Прошло еще какое-то время, воздух очистился и Кирк оказался среди все тех же каменных развалин вместе со Споком и Скоттом.
Скотт выглядел ошеломленным, Спок — невозмутимым. Капитан быстро взглянул на руку своего старпома — кольца не было. Это почти наверняка было верной приметой, ведь Спок-Один не снял кольцо тогда, когда одерживал верх, и уж вряд ли у него было время подумать об этом во всех этих схватках.
— Мистер Спок? Что случилось? Где он?
— Мертв, — ответил Спок, — я использовал его иллюзию урагана, чтобы переместить его в пределы экрана. Он был его созданием и знал, что не выживет при втором столкновении. Я серьезно пострадал от своих же действий, но, как видите, спасся. Если бы вы, капитан, не вмешались, я не смог бы его одолеть.
— Ну, хорошо, однако я до сих пор не понимаю, как вы это сделали. Торнадо не мог достичь пределов экрана, атмосфера же...
— Конечно, нет, капитан, но вы должны понять, что ничего из того, что вы наблюдали в течение последнего часа, на самом деле не происходило. Для меня многие события, свидетелем которых вы были, выглядели иначе. Это была борьба иллюзий и копия, в конце концов, поверила, что попала в экран. Вполне достаточно.
Кирк нахмурился.
— Может ли человек быть уничтожен только верой?
— Такое случалось и прежде, причем много раз, — серьезно ответил Спок, — и несомненно повторится снова.
— Действительно, — задумчиво произнес капитан. — Ну ладно, finis coronat opus, как говаривал наш преподаватель латыни, раздавая экзаменационные задания. Мистер Скотт?
— Что? — произнес инженер. — Ах да... Вот. Капитан, вы не поверите...
— Уж я-то поверю, Скотти. Но предпочитаю отложить твою историю на потом. Нам пора двигаться. Вопрос остается все тем же куда?
— В зал Совета Старейшин, — ответил Спок, — и, если я не ошибаюсь, это там.

ГЛАВА 13. СТАЛЬНАЯ ПЕЩЕРА
Запись в капитанском журнале, звездная дата 4201,6
…К сожалению, мои подозрения подтвердились, и сейчас нас загнали в ловушку. Сенсоры регистрируют, что перед нами находится много тяжелых кораблей, развернутых полусферой, а наши преследователи перестраиваются аналогичным образом. В результате мы должны оказаться в самом центре их боевого построения, где условия для нас будут, мягко говоря, не слишком комфортными.
Корабль находится в полной боеготовности. К тому времени, как клингонам удастся уничтожить «Энтерпрайз», они пожалеют, что не позволили нам спокойно уйти. Эта запись составлена для капитана Кирка, если он еще жив. Перед началом боя бортжурнал будет вложен в сигнальный буй …

Действительно, вокруг них была деревня, ничуть не разрушенная, но в точности такая, какой Кирк ее запомнил, даже вместе с жителями, все так же не проявляющими любопытства по отношению к трем офицерам звездолета. Теперь уже капитан знал, что все было иллюзией, поскольку органианцы не нуждались в телах и жилищах, однако на контрасте с предыдущими видениями эта картина обнадежила его.
— Они все еще живы и находятся здесь, мистер Спок.
— Именно так, капитан. Мы идем дальше?
— Разумеется.
Офицеры вошли в здание, когда то указанное им как зал заседаний временного Совета Старейшин — но насколько временное — никто не имел ни малейшего представления, к тому же органианцы не нуждались в правителях и вообще ни в чем. Зал заседаний выглядел точно так же, как раньше. Белые каменные стены, единственный украшавший их гобелен далеко не лучшего качества, длинный грубый деревянный стол и еще более грубые стулья...
Предполагаемые Старейшины, числом около десяти тоже были там. Скромные одежды, окладистые белые бороды, неизменные улыбки, вот только почему эти улыбки в этот раз казались потускневшими? Троих из присутствующих Кирк сразу узнал.
— Советник Эйлборн, — произнес он официально, — советники Клеймар и Трейфан. Мы рады видеть вас снова, как лично, так и от лица нашей Федерации. Вы меня помните?
— Конечно, капитан Кирк, — ответил Эйлборн, протягивая руку для приветствия, — и ваш друг мистер Спок. Однако прежде мы не имели удовольствия быть знакомыми с вашим вторым спутником.
— Это мистер Скотт, мой главный инженер, и он — главная причина того, что мы находимся здесь. Но сначала, сэр, если вам нетрудно, скажите, что вы знаете о нынешней ситуации на Органии и на других планетах?
Вот теперь улыбка Клеймара совершенно определенно померкла.
— На удивление мало, — признался он. — Однажды, без всякого предупреждения со стороны, мы обнаружили свой мир в окружении силового поля с совершенно новыми свойствами, которое не только не позволило нам покинуть его пределы, но также и самым печальным образом стало воздействовать на наши мыслительные процессы. До недавнего времени мы даже не знали, кто создал данное поле, и с какой целью, хотя, безусловно, у нас было несколько правдоподобных гипотез на этот счет.
А затем таинственное живое существо каким-то образом проникло сквозь экран и приземлилось на нашей планете в небольшом космическом аппарате. Сначала мы решили, что это ваш мистер Спок, но быстро обнаружили, что на самом деле он совершенно неизвестное нам ранее органическое существо, ведь даже его нейронные токи текли назад. Мы же никак не могли решить какие шаги нам следует предпринять в связи с его присутствием.
Наконец появились вы трое, и по вашим мыслям мы смогли определить, что вы знаете причину всего происходящего, а также то, что вы пришли для оказания нам помощи. Однако то злостное создание, что прибыло в космическом аппарате, обладало столь же мощным разумом, что и мистер Спок: это воистину замечательно для существа, абсолютно зависящего от своей материальной структуры. Кроме того, он очень хорошо научился работать с эффектами, возникающими от действия экрана, в то время как нам они сильно мешали. Мы разослали импульсы, с помощью которых надеялись привести вас к нам, но до того момента, как это создание оказалось устраненным, ваш путь сюда был несколько... неустойчивым. 
— Да уж, это точно, весьма неустойчивым, — с чувством произнес Скотт.
— Теперь же из ваших мыслей мы видим, — добавил Трейфан, — что ответственность за возведение этого экрана несут клингоны. Они должны быть наказаны надлежащим образом. Однако сейчас мы беспомощны как никогда.
— Возможно и нет, — возразил Кирк. — Именно поэтому я и взял с собой главного инженера. По его мнению, экран создается машиной, доставленной на вашу планету ракетой-беспилотником. Если бы ей управляли, то вы бы засекли мысли пилота и смогли бы его найти. По всей видимости, искать генератор поля совершенно бесполезно, не говоря уже о самой ракете, но мистер Скотт считает, что может построить генератор противодействия.
Органианские советники переглянулись друг с другом. Наконец, Эйлборн сказал.
— Тогда позвольте ему действовать.
— Боюсь, что не все так просто, — произнес инженер, в голосе которого причудливым образом смешались угрюмость и смущение. — Как видите, советник, мы не могли принести с собой нужное количество инструментов и запчастей, поскольку не могли знать — где и как произойдет наша встреча, то путешествовали мы налегке. У нас есть необходимые компоненты и устройства, но знаете... было бы неплохо иметь чуть больше материалов, если вы понимаете, о чем я.
— Ничего сложного в этом нет, — ответил Клеймар. — К сожалению, у нас нет... оборудования, да? такого рода...
— Да, я этого опасался. Будь проклят тот дизайнер, который решил, что униформа без карманов выглядит очень мило, — пробурчал Скотт.
— ... но мы знаем, где сейчас находится космический аппарат того злостного создания. Это окажет вам какую-то помощь?
— Челнок! — не выдержал Кирк. — Конечно же, да. При условии, что копия не установила внутри мины-ловушки, чтобы уничтожить корабль и нас, если мы его коснемся. Однако этим шансом следует воспользоваться.
— А также было бы весьма интересно, — задумчиво произнес Спок, — изучить, каким образом ему удалось переоборудовать шаттл, чтобы тот двигался на варп-скоростях.
— Да, но позже, — сказал капитан с легким нетерпением в голосе. — Скотти, могут детали челнока решить вашу проблему?
— Да, часть из них, — ответил Скотт, еще больше смутившись. — Видите ли, капитан, точнее ответить я не могу, потому как из-за этого экрана я очень туго соображаю. Сомневаюсь, что смогу сделать хоть что-то полезное в таких условиях, еще наделаю что-нибудь такое, что сожжет планету, и вся недолга...
Клеймар на мгновение нахмурился и, судя по всему, с трудом сдержал слова, которые хотел произнести, но Эйлборн улыбнулся и заметил.
— Если дело только в этом, то мы можем защитить ваши разумы от воздействия экрана. Открыть зонт всегда легче, чем разгонять облака, даже если речь идет о категориях чистого мышления. Однако мы должны действовать без промедления, поскольку все мы серьезно страдаем от этого воздействия, и чем дальше, тем больше. Вы приняли решение?
— Да, — ответил Кирк, — действуем немедленно.
— Очень хорошо. Поскольку вам нужен корабль предателя? Он... здесь.
Зал заседаний исчез вместе с остальными советниками. Кирк обнаружил, что находится в глубокой, едва освещенной пещере, едва ли не вдвое большей, чем вся ангарная палуба «Энтерпрайз». Тут же находились и его спутники — землянин, полувулканец и трое органианцев, истинный облик которых никому не был известен. Капитан не понимал, откуда к нему пришло знание того, что пещера находится глубоко под поверхностью, но сейчас он явно ощущал нависший над его головой огромный вес. Странное ощущение, которое он, однако, принял без всяких вопросов как реальность, а не как новую галлюцинацию. Гладкий пол пещеры чашей сходился к центру, воздух был сух и неподвижен.
Точно в середине чаши стоял похищенный шаттл, выглядевший знакомо и совершенно безобидно.
Однако Спок, по-видимому, не рассматривал челнок как старого друга, напротив, он настороженно просканировал весь корабль своим трикодером.
— Есть что-нибудь необычное, мистер Спок? — спросил Кирк.
— Ничего из того, что я могу обнаружить, капитан. Колебания энергетических потоков основного шлюза отсутствуют, хотя это первое место, где было бы логично установить ловушку. Вместе с тем я не могу не думать о причинах того, почему копия, решив не препятствовать входу в челнок, будет утруждать себя, минируя другие его части.
— Я могу назвать возможную причину, — ответил Кирк. — Если бы я хотел использовать челнок вновь, а именно для того, чтобы в спешке покинуть Органию, то я не стал бы ставить мины-ловушки на двери, я бы даже не стал их закрывать. А вот на пульт управления я бы их точно поставил: там, где только я знаю, как безопасно их снять, а никто другой сделать этого не сможет.
— Рискованно, — возразил Скотт, — кто-то может случайно дотронуться, случайно повернуть триггер и челнок взорвется. Гораздо легче заминировать вход, как и сказал мистер Спок. Хотя я бы, конечно, точно пожелал взорвать шаттл, чтобы никто не добрался до моего изобретения, но постарался бы сохранить его для себя вплоть до самой последней минуты. Вдруг пригодится?
— Через варп-привод? — уточнил Спок. — Да, в подобных обстоятельствах я бы мог поступить также. Но это не так просто, как кажется. Установить ловушку там можно было только после высадки на Органию. Вполне вероятно, что у него не было времени для разработки подобной системы во время побега с «Энтерпрайз», не говоря уже о том, что было после посадки и всех последующих событий.
— Мы проверим все имеющиеся возможности, — заметил Кирк. — Мистер Спок, займитесь замком. Скотти, когда мы войдем, не прикасайтесь ни к чему, пока Спок все не проверит.
— Ну, конечно, нет, — возмутился Скотт. — Капитан, вы принимаете меня за ученика?
Спок подошел к шлюзовому отсеку, просканировал его еще раз, затем убрал трикодер, достал вместо него коммуникатор и стал диктовать в него длинные цепочки цифр. Внешняя дверь челнока беззвучно открылась. Провожаемые бесстрастными взглядами трех органианцев, офицеры почти на цыпочках вошли внутрь.
Центральный коридор, который вел из кабины пилота в двигательный отсек, был освещен тусклым светом матовых прозрачных трубок, наполненных разреженным газом, имеющих встроенные радиоактивные источники энергии. Такой свет означал, что вся иная энергия на корабле полностью отключена. Осветительные трубки не имели выключателей и не могли выйти из строя на протяжении жизни человека, поскольку период полураспада их радиоактивного элемента был более 25 миллионов лет.
Спок и инженер направились в двигательный отсек корабля, словно бы заранее договорились обо всем. Кирк следовал за ними, испытывая одновременно свою бесполезность и испытывая мрачные опасения, однако уже спустя мгновение капитан ощутил огромное чувство мира и спокойствия.
— Ух, какое облегчение, — невольно воскликнул Скотт. Даже Спок выглядел слегка удивленным. Кирку потребовалось несколько секунд для того, чтобы понять причину происходящего: совершенно исчезло чуждое давление поля на разум, органианцы установили свою защиту. Капитан уже настолько привык к борьбе с собой, что она уже стала частью его мироощущения, поэтому сейчас Кирк испытывал странное чувство расслабленности, словно во сне.
— Будьте настороже, — предупредил он, — это ощущение благополучия может сработать против нас, на борту все еще может находиться ловушка.
— Полезное напоминание, — согласился Спок.
Внешне в двигателях челнока не было заметно никаких изменений, за исключением маленького серебристо-черного приспособления, прилепившегося к главному генератору. Спок стал осторожно проверять его и в этот самый момент у Кирка, все еще странно ощущавшего себя после напряженной борьбы с галлюцинациями, появилось странное чувство, что машина словно бы наблюдает за ним.
Если подобные ощущения и возникали у Скотта, то он их полностью игнорировал. Вместо этого он уселся за приборную панель и стал выкладывать туда содержимое того набора инструментов, что висел у него на поясе. Вскоре все уже было завалено множеством мелких деталей, каких-то фрагментов, проводов и инструментов, казавшихся слишком миниатюрными для того, чтобы их использовать. Действительно, в руках Скотти инструменты были почти не видны, но он с виртуозной точностью орудовал ими, вооружившись для большей точности еще и ювелирной лупой.
Между тем Спок занимался лицевой частью загадочного приспособления к генератору. Его работа шла медленно, потому что после того, как он отвинчивал каждый винтик, вулканец снимал показатели трикодера, очевидно подозревая, что так можно активировать скрытую бомбу или иной механизм самоуничтожения. Трикодер должен был зафиксировать потоки энергии, возникшие после такой активации. Эта тщательность была оправдана, но медлительность Спока делала течение времени почти невыносимым. Капитану казалось, что за то время, пока его друзья молчаливо работают в этой изолированной пещере на недоступной планете, можно выиграть и проиграть все возможные сражения...
Аппарат Скотта: установка, на взгляд Кирка, удивительной сложности и столь же потрясающей непонятности, казался близким к завершению. Сейчас инженер подсоединял провода к панели управления, причем для некоторых таких соединений ему потребовалось влезть под приборную панель, туда, где едва бы поместился маленький ребенок.
— Это все, что я могу сделать, — произнес Скотт, поднимаясь. — Мистер Спок, могу я получить хоть немного энергии от генератора или вы совершенно его испортили?
— Двигатель не поврежден, — сдержанно ответил Первый офицер, — я всего лишь отсоединил варп-приспособление, созданное копией и не вносил никаких изменений в общую конструкцию.
— Неплохо. А теперь вдохнем жизнь в мою установку...
Скотт щелкнул выключателем и генератор тихо загудел, на приборной панели засветились контрольные сигналы.
— Я не знаю, — с сомнением сказал он, — получится ли создать достаточное поле, способное обогнуть всю планету, имея только лишь тот небольшой источник энергии, что есть у нас. Есть только один способ узнать это.
Медленно инженер повернул ручку потенциометра, продолжая пристально наблюдать за приборами и за своей установкой.
— Есть обратная связь, — произнес он, наконец, — битва началась. Осталось только оценить наши возможности в ней...
Ручка была повернута еще раз.
— Давид против Голиафа, — пробормотал Скотти, — а я как раз позабыл свою пращу. Капитан, вроде бы все хорошо, но отсюда я не могу сказать вам, насколько велик этот эффект, ведь наши приборы не предназначены для регистрации подобных реакций. Хотя мне это и не нравится, но я бы хотел, чтобы вы обратились к нашим друзьям снаружи, чтобы те сняли свою защиту, иначе у меня не будет достоверных данных.
Кирк направился было к трапу, но органианцы, должно быть, прочитали мысли Скотта, потому что жуткое угнетение вернулось. Сейчас оно было гораздо слабее, чем прежде, но Скотта такой эффект явно не удовлетворил.
— Всего лишь местное воздействие, — заявил он и снова повернул ручку. Ощущение угнетения уменьшилось, но только слегка. — Это нехорошо. Даже с органианской помощью я не смогу разрушить экран над всей планетой, не имея иных источников энергии, кроме генератора этого шаттла. Мощности не хватает.
— Думаю, что смогу оказать помощь, — заметил Спок. — Я разработал это дополнение к генератору. Принцип его действия основан на том, что устройство черпает энергию напрямую из пространства Гильберта, то есть из того же источника, где возникают атомы водорода. Иными словами, идет перехват энергии, возникающей в результате процесса непрерывного создания.
— Как? — переспросил Скотт. — Мне нужно тринадцатиамперное подключение и я получу его прямиком от Бога?
— У меня волосы дыбом, — согласился Кирк. — Но однажды это сработало. Мистер Спок, можете ли вы подключить устройство обратно к генератору, не запустив при этом программу самоуничтожения или какую-нибудь еще катастрофу?
— Полагаю, что да, капитан. Все, что может сделать копия, я могу сделать еще лучше.
— Спесь, — вполголоса пробормотал Скотт, — гордость... низвержение греков. Если не произойдет катастрофы, то вы получите чудо, которое может оказаться хуже катастрофы.
— В данный момент нам очень нужно чудо, — заметил Кирк. — Действуйте, мистер Спок, подключите это устройство.
Теперь Спок работал быстро. Ворча, Скотт вновь повернул ручку. Все ужасные ощущения, создаваемые экраном, исчезли, словно дурной сон. Лицо инженера просветлело, и он повернул ручку до упора.
Пять минут спустя Органия была свободна, и...

— Добрый день, мистер Сулу, — сказал Кирк. — Мистер Спок, принять командование. Начальники отделов — немедленно представить доклады.

ГЛАВА 14. ПОСЕЩЕНИЕ ДУХОВ
Запись в капитанском журнале, звездная дата 4202,0
…Не думаю, что когда-нибудь кто-то сможет собрать воедино все то, что случилось на фронтах сражений в тот самый момент, когда органианцы освободились из своей тюрьмы, пусть и размером с всю планету. Лишь некоторые из этих инцидентов нашли отражение в официальных извещениях, присланных на «Энтерпрайз», а также в тех, что были нами перехвачены. Большая их часть совершенно непонятна, однако некоторые из клингонских офицеров, вовлеченных в данное дел, вполне могут сделать правильные выводы о том, с чем именно они столкнулись. В иных случаях можно восстановить ход событий с помощью компьютера. Однако общая картина произошедшего оставлена на волю воображения, которого, к счастью для нас, компьютер совершенно лишен.
Если бы Вселенная сокращалась по сантиметру в день, а наши меры длины сокращались пропорционально Вселенной, то, как бы мы узнали, происходит что-нибудь или нет? …

Находясь на капитанском мостике клингонского линкора «Разрушитель» коммандер Колот сидел неподвижно, словно каменное изваяние, молча наблюдая за происходящим на обзорном экране. Зелеными точками были обозначены остальные корабли его эскадры, точно придерживающиеся боевого построения в виде развернутой полусферы — в точности, как он приказал, покидая органианскую систему. Он знал, что корабли четко следуют приказам, и мысль о том, что они могут нарушить их, никогда не приходила в его голову. Всё его внимание было сосредоточено на добыче, обозначенной маленькой красной точкой в самом центре экрана. Всего лишь точка, и один из самых лучших кораблей, когда-либо созданных на Терране, корабль, от которого скоро не останется ничего, кроме облака радиоактивного газа.
Совсем недавно он узнал, что преследуемый им звездолет Федерации — это «Энтерпрайз». Открытие, которое сменило обычное чувство удовлетворения от погони на дикую радость. Колот дважды сталкивался с капитаном Джеймсом Кирком и его командой: в деле о ксиксобракском ювелопряде и в споре по колонизации планеты Шермана, и оба раза был побежден. Последний случай оказался серьезным поражением, как для самого коммандера, так и для империи в целом. Безусловно, простить такую неудачу было невозможно, однако то, что особенно раздражало Колота относилось вовсе не к удару, нанесенному Кирком по его карьере, а к тому, что этот человек каким-то образом сумел заразить корабль коммандера трибблами: мерзкими, невероятно плодовитыми паразитами. Потом понадобился почти целый месяц, чтобы всех их уничтожить...
Клингон подавил невольную дрожь, охватившую его при этом воспоминании, и вызвал своего помощника.
— Коракс.
Первый офицер появился рядом, словно по мановению волшебной палочки.
— Коммандер?
— От врага не было сообщений?
— Нет, коммандер, иначе бы я немедленно сообщил вам, равно как и о смене курса или скорости.
— Ясно. Имейте в виду, что напоследок федеральный корабль сбросит буй с капитанским журналом, для того, чтобы у их командования была возможность восстановить ход событий. Однако я не вижу ни малейших шансов, чтобы Федерация могла забрать этот буй. Но я не хочу, чтобы он был уничтожен в бою. Как только мы засечем экстренный сброс, буй должен быть немедленно подобран.
— Коммандер, мы находимся на пределе действия сенсоров, чтобы засечь сброс такого небольшого объекта.
— Тем больше оснований проявлять крайнюю бдительность. Буй начнет излучать опознавательный сигнал — ориентируйтесь по нему.
Коракс козырнул и исчез, а Колот продолжил свои наблюдения за экраном. Ничто в этот раз не сможет спасти «Энтерпрайз», корабль он идет прямо в ловушку, где и будет раздавлен как орех. Он надеялся, что станет тем, кто совершит это убийство, однако понимал, что адмирал, командующий гораздо более значимыми силами Империи, потребует себе эту привилегию. И не только потому, что он более высшего ранга, просто Колот знал, что у адмирала Кора тоже есть заветное желание: избавить вселенную от капитана Кирка и его корабля.
Хотя все это не имеет большого значения. Важно не кто именно уничтожил «Энтерпрайз», важен сам факт его уничтожения. И это скоро случится...
Однако Колот не знал, что только лишь вызов Коракса длился целый клингонский год, что пока длился их разговор, галактика совершила двадцать семь оборотов вокруг своего центра, а с тех пор, как он завершился — еще трижды. «Для «Разрушителя» и всех на его борту время замедлилось по асимптотической кривой, и теперь его погоне не будет конца, но он никогда не узнает об этом.
Колот ошибался, когда считал, что понимает желания Кора, и это было одной из причин почему Колот все еще коммандер, а Кор стал адмиралом. Несмотря на то, что Кор был вовлечен на Органии в конфликт, приведший к заключению неприятного для Империи органианского договора, но ненависти к Кирку он не испытывал.
Он не считал этот результат поражением, а лишь разочарованием. Силы Федерации и Империи готовились к решающей битве, когда органианцы остановили обе стороны и навязали им свои условия, поэтому, как считал Кор, капитан Кирк тоже должен считать себя оскорбленным таким вмешательством извне. Обычно федералы вели себя как молокососы, но только до тех пор, пока схватка не становилась неизбежной, тогда они превращались в грозных соперников. То, что «Энтерпрайз» проник так глубоко на территорию империи, говорит само за себя, этот поступок команды Кирка говорит об их огромной смелости и достоин уважения.
Безрассудность поступка, по мнению Кора, не имела большого значения — ведь только трусы избегают сражения, даже если у них нет ни единого шанса. Кор знал, что капитаны кораблей Федерации имели гораздо большую свободу действий, чем сам он когда-либо сможет себе позволить, и, хотя сам клингон был уверен, что рано или поздно этот факт поспособствует падению Федерации, но это заставляло его еще больше ценить смелость и изобретательность Кирка.
Было бы интересно знать, на что надеялся этот капитан, отправляясь в эту вылазку. Кору объявили, что Органии больше не существует и, следовательно, органианская система теперь не является стратегическим квадрантом, но «Энтерпрайз» все же пробрался туда и при этом не нанес ущерба военным объектам на территории Империи, которые сам Кор, будь он на месте Кирка, непременно бы уничтожил.
Саму экспедицию можно было посчитать обычным любопытством — в конце концов Кирк действительно мог не знать, что Органия уничтожена, однако почему он не открыл огонь? К примеру, он вполне мог напасть на Босклэйв, в тот момент совершенно не готовый к нападению и находящийся в пределах досягаемости. Конечно, Кирк знал, где находится эта планета, но все же он не напал на нее, а всего лишь уничтожил органианский гарнизон, и затем вновь вернулся в эту систему, загнав себя, таким образом, в ловушку без всяких усилий со стороны Империи. Небрежно..., больше чем небрежно — загадочно.
Но это характерная проблема демократического общества: здесь есть те же недостатки бюрократии, что испытывает Империя и отсутствуют иерархичность и централизация — ее главных преимущества. Рано или поздно даже такой смелый и рисковый командир, как Кирк и многомиллионные капиталовложения, как «Энтерпрайз» могут погибнуть из-за одного неразумного решения, а то и попросту чьей-то прихоти. Борьба с Федерацией оказалась очень интересной, но Кор был почти рад, что долгая война или не-война, как это было до недавнего времени, должна была вот-вот закончиться. Следующими в расписании завоеваний Империи стояли ромуланцы, и схватка с ними будет еще более захватывающей: хотя у ромуланцев скудное воображение, но они храбры и обладают всеми военными добродетелями: дисциплиной, иерархичностью, готовностью поставить общество выше себя и, прежде всего, здравым смыслом и пониманием того, что хорошее правительство слагается из значимости его руководителей, а не из их количества.
Сейчас Кору казалось вполне возможным захватить корабль Федерации, который стал бы очень ценным призом для адмирала. Шансы «Энтерпрайз» близки к нулю и Кирк не станет жертвовать своим экипажем, более трети которого составляют женщины (вот еще один странный и непонятный обычай Федерации!) в совершенно самоубийственном сопротивлении. Но приказ от Верховного командования был — уничтожить федералов.
Кор и не думал задавать вопросы, однако ни верность, ни дисциплина не могли лишить его способности размышлять. Сейчас клингон мог только предполагать, что Кирк и его офицеры нашли какую-то настолько важную информацию, что Верховное командование было готово уничтожить звездолет класса-Один, чтобы убедиться, что информация не достигнет Федерации. Впрочем, сам Кор никогда не узнает, что это была за информация.
— Напротив, — услышал он спокойный голос позади себя, — полагаю, что смогу помочь вам.
Еще не успев повернуться в своем кресле, Кор понял, что знает этот голос, хотя он и не принадлежал никому из его офицеров. У него возникло смутное чувство тревоги.
И причина на то была веская. Голос, как он увидел, повернувшись, принадлежал органианскому старейшине Эйлборну, который возглавлял Совет в то самое время, когда Кор пытался захватить планету.
— Итак, — произнес клингон, стараясь как никогда в жизни контролировать выражение своего лица, — мне сообщили, что Органии больше нет. Кажется, моя информация была неточной.
— В лучшем случае — неполной, — с улыбкой согласился Эйлборн. — Война окончена, адмирал Кор. Ваши корабли все еще действуют, а вот оружие — уже нет. Я бы посоветовал вам вместе со всем флотом совершить посадку на ближайшей планете — и как можно скорее.
— У меня приказ — уничтожить «Энтерпрайз», — ответил Кор, — и если вооружение не действует, то я использую таран, что приведет к еще большим потерям.
— Мне известны все ваши приказы, — продолжил Эйлборн. — Замечу, что ваша отвага достойна вашего же упрямства. Но совет все же прозвучит: по истечении трех стандартных дней ваши корабли прекратят свою работу. Если к тому времени вы не совершите посадку, то потери будут огромными, и все с вашей стороны. Поскольку клингоны нарушили договор, я мог бы не давать вам эту информацию, но я поступаю так, чтобы избегнуть насилия. На самом деле, адмирал, меня бы здесь не было, если бы мне не понадобились точные координаты вашей родной планеты.
— Я никогда... — начал Кор.
Но Эйлборн уже исчез и адмирал с отчаянием понял, что независимо от его воли органианец уже прочитал его мысли и получил нужную ему информацию, что Кор безжалостный, Кор, знающий свое дело, Кор отважный, Кор верный, стал предателем своей Империи.
Большой Сенат Клингонской империи, встревоженный докладами о беспрецедентных катастрофах, происходящих повсюду, заседал как раз в то время, когда прибыли органианцы. В зале заседаний, украшенном с поистине варварским великолепием, бывшим пережитком тех тысячелетий междоусобных клингонских войн, проходивших в докосмическую эпоху, появились трое органианцев в виде энергетических шаров примерно шести футов в диаметре, сиявших подобно маленьким солнцам, и было невозможно понять, кто есть кто. Возможно, это был их естественный вид, а личностные различия создавались специально для удобства общения с гуманоидными формами жизни. То, что этими органианцами были Эйлборн, Клеймар и Трейфан казалось всего лишь предположением, основанным на человеческой логике.
В сиянии этих шаров смуглые лица членов Большого Сената казались бледными. Когда один из органианцев заговорил, то его голос наполнил огромное помещение, подобно звуку множества труб.
— Вы нарушили договор, что стало причиной множества смертей, страданий и разрушений, — сказал он. — К тому же вы совершили насилие в отношении нас и только действия ваших противников остановили этот геноцид.
— Неправда, — возразил глава Сената. Его голос слегка подрагивал, но он быстро справился с собой. — Наш планетарный экран был не более чем способом заключения, чтобы предотвратить ваше вмешательство в дела Империи.
— Ваши намерения не меняют фактов, — констатировал органианец, — вы поняли характер своего оружия, но вряд ли осознали его воздействие на нас. Теперь мы способны еще лучше читать в ваших умах, поэтому хорошо видим, что вы не собирались выпускать нас, да вы бы и не осмелились сделать это, поскольку желали нас окончательно уничтожить. К тому же вы хотели установить такой экран и вокруг Земли, что уничтожило бы человечество, причем гораздо быстрее, чем вы думали. Такое отношение не смягчает, но усиливает вашу вину.
— Мы бросаем вам вызов, — произнес глава Сената.
— Это ни к чему не приведет. Тем не менее, наше правосудие не основано на мести. Мы видим, что вы не способны хранить договоры, даже при гуманном к тому принуждении. Поэтому мы отлучаем вашу планету и все ваши колонии от космических полетов на тысячу лет.
Зал взорвался криками негодования и протеста, но голос органианца легко взлетел над шумом.
— После тысячелетия в детском манеже вы сможете вернуться в цивилизованную галактику. Я сказал — можете, но все зависит только от вас. Итак, прощайте, клингоны и вся Клингонская империя...

ГЛАВА 15. «ВОЗМОЖНО, ВЫ ПРАВЫ…»
Запись в капитанском журнале, звездная дата 4205,5
…Потребовалось много часов работы и участие всех начальников отделов, чтобы подготовить всеобъемлющий и, что не менее важно, понятный отчет обо все случившемся. И даже после того, как отчет был готов, у нашего руководства есть целый ряд дополнительных вопросов, что неудивительно. Однако мы смогли ответить на них, и наша роль в освобождении Органии принесла нам официальную благодарность от Звездного Флота, которую я непременно передам по адресу.
Остаются еще некоторые вопросы, которые командование нам не задавало и, видимо, это очень хорошо, потому, что я не вполне уверен, что мы знаем ответы или, что мы когда-либо сможем их узнать…

Кирк прекратил диктовку и Спок, который в этот момент находился у своей научной станции, повернулся в сторону командира.
— Капитан, могу я узнать, что это за вопросы? Возможно, я бы мог оказать помощь при ответе на них.
— Думаю, что можете, мистер Спок, — Кирк вернул микрофон обратно на панель управления, — ведь некоторые из них напрямую касаются вас. Именно поэтому я и колебался: стоит ли вносить их в журнал.
— Почему, капитан?
— Потому что они более или менее личные и к тому же, не столь существенны для понимания командованием Флота всей нашей ситуации. Вам не нужно отвечать на эти вопросы, если не хотите.
— Не зная вопросов, я не могу судить о них, — ответил Первый офицер.
— Очевидно. Ну, тогда слушайте. В то время, когда на борту еще был ваш двойник, вы были совершенно непреклонны, отказываясь сотрудничать с ним, и настаивали на его уничтожении, однако отказывались пояснить источник своей уверенности. Для вас это было серьезной опасностью, поскольку все это слишком отличалось от вашего обычного поведения, и я беседовал об этом с доктором Маккоем, из-за этого я какое-то время был почти уверен, что двойник — вы.
— Понимаю, — ответил Спок, — и ничуть не возражаю против того, чтобы все объяснить. Вы, конечно, знаете, что в силу моего вулканского происхождения, я обладаю скромным телепатическим даром.
— Знаю? Великие небеса, этот ваш дар не раз спасал нам жизнь, как я могу забыть об этом?
— Мой вопрос был риторическим, — заметил Спок. — Без сомнения, вам также известно, что во вселенной очень мало истинных телепатов; к счастью для нас, поскольку они могут стать грозным противником.
Пока Спок говорил, на мостик пришли Маккой и Скотт, Сулу и Ухура уже были здесь. Кирк вопросительно взглянул на старпома, но тот не проявил никаких признаков того, что присутствие свидетелей ему неприятно.
— Действительно, могут, — подтвердил капитан, — и наш опыт встречи с мелкотианцами является тому примером.
— Да, или клингонов с органианцами. Но для нашего разговора эта редкая способность представляет интерес. Ее никогда не могли адекватно объяснить. Одна из гипотез состоит в том, что все при рождении являются телепатами, но данная способность исчезает почти мгновенно под влиянием нового опыта, и, в частности, из-за чувств и мыслей, принадлежащих окружающим.
— Перегорает предохранитель, — предположил Скотт.
— Что-то в этом роде, — согласился Спок. — Согласно другой гипотезе действующие силы тех разумов, что напрямую зависят от функционирования мозга, слишком слабы, в отличие от энергетических созданий, каковыми являются органианцы или существ смешанного типа, как мелкотианцы, поэтому и передача информации невозможна. В определенных ситуациях этой может помочь стресс, однако есть одно исключение — это передача информации между двумя разумами, имеющими практически идентичную структуру, как в случае с близнецами. В истории Земли есть много примеров безусловной телепатической связи между монозиготными близнецами, однако примеров подобной связи между дизиготными близнецами гораздо меньше, что вполне логично, ведь генетически они различны.
— Я, кажется, начинаю понимать, — произнес Маккой, — разум двойника был еще больше похож на ваш, чем это возможно у рожденных близнецов, поэтому у вас возникла телепатическая связь?
— И да, и нет, — ответил Спок, — прошу вас иметь в виду, что хотя его разум, и был, по существу, моим, но его устремления были прямо противоположны моим, и даже его нейронные токи текли в обратную сторону. Связь между мной и двойником была не телепатической, а я бы сказал «телеэмпатической»: эмоциональной, а не интеллектуальной. Я никогда не мог сказать, о чем он думает, но я всегда знал о его эмоциях и физических ощущениях.
Не буду продолжать дальше, скажу лишь, что эти ощущения были почти невыносимыми. Но зато они дали мне абсолютную уверенность в том, что его мотивация и нравственность прямо противоположны моим. Тем не менее, в его распоряжении был весь мой опыт, все мои знания об «Энтерпрайз» и моя профессиональная подготовка, даже мои рефлексы. Поэтому я знал, что он представляет страшную опасность для всех нас и что с ним ни при каких обстоятельствах не должны вестись переговоры. Он должен был быть устранен, желательно до того, как он установит контакт с клингонами. Иного пути не было.
— Очаровательно, — прокомментировал Маккой, — таким образом, как мне кажется, доказывается именно вторая гипотеза.
— Я бы сказал, что данное свидетельство может быть использовано в качестве доказательства, — заметил Спок. — Во всяком случае, я твердо в этом убежден. Впрочем, логика не исключает и первую гипотезу и обе они могут быть истинными.
— Все возможно, — сказал Кирк, — однако у меня все еще остаются некоторые вопросы. Мистер Спок, почему вы не рассказали мне всё в нужное время? Это избавило бы меня от лишнего беспокойства и помогло быстрее разрешить проблему двух Споков, возможно еще до того, как двойник получил возможность сбежать.
— Прошу прощения, капитан, — ответил Спок, — но подобный исход казался мне наименее вероятным. Двойник должен был проявить себя своими действиями, и другой возможности доказать его личность не было. Даже если бы вы приняли мое объяснение, то вам могло прийти в голову, что такая связь может повлиять на эффективность моей работы или на логику моих суждений, а, возможно, и что она сделает меня опасным. Я же знал, что смогу контролировать себя. Вы же могли посчитать, что безопаснее будет ограничить мою свободу до тех пор, пока проблема нашей идентификации не будет решена. Однако для блага корабля я должен был сохранить свою свободу.
— Хм, — произнес Кирк, — теперь мне понятно, откуда вы узнали, что двойника больше нет на борту «Энтерпрайз», а также где именно в пространстве-времени он находится, а заодно и почему в тот раз вы отказались объяснить источник своей уверенности.
— Вот именно. Капитан, я хотел бы дополнить, что пришел к таким решениям не в одностороннем порядке. На мой запрос к компьютеру о ваших вероятных действиях на мое откровение о «телеэмпатии», он с вероятностью 83 процента подтвердил, что вы ограничите мою свободу. В обычных обстоятельствах по вопросам подобного рода я бы проконсультировался с доктором Маккоем, однако тогда я был лишен такой возможности.
— Понимаю, — кивнул капитан. — Мистер Спок, мы не будем передавать эту дополнительную информацию командованию Звездного Флота, если они сами не запросят ее. Но вам стоит внести записи обо всем в базу данных компьютера, поскольку информация может иметь значения для Научно-Консультативного Совета, если у них есть или появятся в будущем какие-либо проекты по телепатии.
— Хорошо, капитан.
— Сэр, мы получили еще одно сообщение от командования, — доложила Ухура, — нам приказано прибыть на Шестнадцатую Базу для двухнедельного отпуска, а потом у нас будет новое назначение. Кстати, начальник связи Базы лейтенант Парди хочет, чтобы я обучила его панъевропейскому языку. Надеюсь, что он неплохой парень.
— Замечательно. Итак, мистер Сулу, проложите курс к Шестнадцатой Базе, — Кирк сделал паузу. — Мистер Спок, очень хорошо, что вы вернулись.
— Спасибо капитан, — ответил вулканец, — это был весьма интересный опыт. Сейчас я жалею лишь об одном: мой метод борьбы с двойником оказался настолько импровизированным, что я не смог вернуть ваше кольцо выпускника.
Кирк махнул рукой.
— Забудьте об этом, мистер, Спок. Это очень невысокая цена за победу, поэтому я готов ее заплатить, тем более, что я всегда могу получить другое кольцо. Я очень рад, что кроме этого, у нас больше нет других вопросов.
— Боюсь, Джим, что один вопрос все-таки есть, — задумчиво произнес Маккой, — и что гораздо хуже — это тот самый вопрос, с которого все начиналось, когда мы еще вели работы по картографированию. Впрочем, возможно после своего телеэмпатического опыта мистер Спок сможет ответить на него.
— И что это за вопрос? — уточнил Кирк.
— Обладает ли тот, кто прошел через транспортатор бессмертной душой или нет? — сказал Маккой.
Повисла долгая пауза.
— Я не знаю, — наконец ответил Спок, — а могу лишь предполагать. Доктор, если кто-то и даст ответ на ваш вопрос, то проверить ответ мы не сможем, поэтому ваш вопрос не имеет смысла.
— Почему-то я был уверен, что вы ответите именно так, — спокойно произнес Маккой.
Кирк тоже с нетерпением ожидал ответа Спока. И сейчас капитан заметил, что Первый офицер выглядел немного взволнованно. Или же нет?